П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

остался без капусты, картофеля, лука и других овощей. История голода 1898–1899 гг. как под копирку была похожа на историю голода 1891–1892 гг.: первыми забили в набат земства, которые «прекрасно видели… все неизбежные последствия, которые неминуемо должен был повлечь за собой этот неурожай для деревни»; губернские администрации и Министерство внутренних дел отнеслись к этим крикам о помощи с полным недоверием. Попытки частных лиц оказать помощь голодающим властями была встречена враждебно. Те, кто пытался устроить в деревнях столовые для голодающих крестьян, попали под надзор полиции. Это привело к тому, что многие перестали помогать голодающим. Периодическая печать под давлением цензуры замалчивала последствия голода. Так же как и раньше, было запрещено упоминать слова «голод», «цынга», «голодающие». Просьбы земств повысить размер продовольственных ссуд Министерство внутренних дел отвергло как «преувеличенные» и существенно их сократило. 16 сентября 1898 г. Самару посетил министр внутренних дел И.Л. Горемыкин и во время особого совещания по продовольственному вопросу сократил размер заявленной ссуды почти на миллион пудов[400]. В результате время было упущено.

Однако, по воспоминаниям А.С. Панкратова, в 1899 г. «волна прорвала плотину запрещений. Капли забарабанили по крыше. Петербургские газеты, как более смелые, поставили точку над i. – Голод! Ужасный, зловещий голод. Со всеми признаками разложения: тифом, цынгой. Целых три огромных губернии объяты его пламенем. Наконец, загремел гром. И в раскатах его Россия услыхала отчаянный крик: "Голод! Голод! Голод!". На Страстном бульваре зашипели: "Голода нет. Раздувают крамольники". Из Петербурга нажали кнопку. "Голода" не стало. Он заменился "недородом". Но Россию обмануть было уже нельзя. Она знала, что там где-то за Волгой… пухнут от голода. Шевельнуться не могут от боли… "Меры были приняты". Было объявлено, что "Энергично работает Красный Крест". Стараются земские начальники. Вся голодающая местность оцеплена попечительствами. Везде столовые, чайные, больницы, медицинский персонал. Но общество грустно качало головой. Оно под сурдинку сомневалось… Столбцы газет заполнялись описаниями голода… Читаешь и представляешь: вот умирают дети, приковывается к постели тяжелым недугом глава семьи, бедная, рыдающая мать напрасно подносит ребенку высохшую грудь – в ней нет молока»[401].

Огласка сделала свое действие. В 1897 г. из общеимперского капитала отпущено ссуд на сумму 5,4 млн руб., в 1898 г. – 35,2 млн (как на продовольствие населения – хлеба закуплено 34,4 млн пудов, – так и на поддержание скотоводства крестьян), организованные общественные работы на сей раз были проведены более успешно и, в частности, включали перевозку крестьянами закупленного правительством для голодающих хлеба на места. Министр государственных имуществ А.С. Ермолов отмечал, что «общественные работы встречаемы населением весьма сочувственно и при умелой организации приносят значительную пользу»[402]. Вызванный нехваткой кормов падеж лошадей компенсировали закупкой у степных жителей лошадей тамошних пород (как наиболее выносливых) и поставкой их на льготных условиях к началу полевых работ (этим путем в 1898 г. распределено 70 тыс. лошадей), льготной доставкой сена по железным дорогам, кроме того, снабжение населения кормами для скота производилось на весь период зимнего содержания, а Министерство земледелия открыло для выпаса крестьянского скота казенные угодья и разрешило бесплатную заготовку сена на казенных лугах. Снабжение кормами нуждающихся хозяйств производилось на «ссудных началах» (с выплатой в течение 3–5 лет), в 1898 г. на эти нужды было израсходовано 7 млн руб.[403]

В открытых Красным Крестом столовых кормилось до 1,5 млн человек, в основном женщины, дети, старики и немощные, но в исключительных случаях и работоспособные мужчины (при отсутствии заработков), паек же получили свыше 2 млн.[404] Начало действовать созданное по инициативе императрицы Александры Федоровны Попечительство о домах трудолюбия и работных домах. Среди частных благотворителей особенно отличился бессарабский помещик В.М. Пуришкевич – благодаря его кипучей деятельности на собранные пожертвования удалось открыть около 20 столовых и спасти тем самым от голодной смерти сотни людей. Кстати, благодаря этому его заметили и оценили в Санкт-Петербурге. Всего в 1898–1899 гг. голодало 27 млн человек.

Повторившийся сильный недород вызвал серьезную озабоченность в верхах, и в 1898 г. в Комитете министров по инициативе государственного контролера Т.И. Филиппова и с санкции Николая II был поставлен вопрос о «чрезмерном напряжении платежных сил сельского населения, особенно в центральных губерниях». В 1899 г. было сформировано Особое совещание под председательством А.И. Звягинцева, задачей которого было исследование экономического положения Центрально-Черноземных губерний. Это совещание выделило «группу риска», так называемый регион оскудения, подвергавшийся наибольшей опасности при неурожаях: Воронежская, Курская, Орловская, Пензенская, Рязанская, Саратовская, Симбирская, Тамбовская и Тульская губернии. Положение населения в них, как констатировалось, полностью зависело от результатов земледельческой деятельности[405].

Значение земств в продовольственном деле к концу XIX в. пошло на убыль. Довольно неумело проведенная в 1891–1892 гг. закупка хлеба сильно увеличила долги крестьян и подорвала их доверие к органам местного самоуправления. На борьбу с неурожаем было отпущено более 150 млн руб. Однако итоги продовольственной кампании были неутешительны. Земские учреждения не смогли обеспечить закупку дешевого хлеба, поскольку их агенты перебивали друг у друга цены. При этом земства закупали хлеб в пострадавших губерниях. Так, Казанское земство закупило в Вятской губернии 700 тыс. пудов хлеба, а Вятское земство закупило в других губерниях 1 300 тыс. пудов. Тем не менее раздача хлеба благодаря деятельности земских учреждений была поставлена удовлетворительно, а списки нуждающихся проходили тщательную проверку[406].

Последствия неурожая 1891 г. и ход событий, связанных с голодом и массовыми человеческими жертвами, продемонстрировали неэффективность действовавшей системы продовольственного обеспечения населения, отсутствие взаимодействия между Министерством внутренних дел и земскими учреждениями. Также неурожай 1891 г. и его последствия существенно осложнили ситуацию с запасами хлеба. В правительственных кругах возрастало недовольство работой земств. Их обвинили в расточительности, преувеличении масштабов бедствия, в развращении населения «даровыми подачками». В результате антиземской кампании, усилившейся во второй половине 1890-х гг., министр внутренних дел И.Н. Дурново предложил создать при МВД особый отдел и передать в его ведение все продовольственные дела.

Специальная комиссия под руководством В.К. Плеве изучила события голодных 1890-х гг. и сделала вывод, что ответственность за многочисленные жертвы и неразбериху лежит на земствах и местных чиновниках. В результате 12 июня 1900 г. были высочайше утверждены Временные правила по обеспечению потребностей сельских обывателей (при министре внутренних дел Д.С. Сипягине). Данный закон имел временный характер и должен был действовать до принятия нового Устава о народном продовольствии, работа над которым должна была быть продолжена. В ст. 2 данного нормативно-правового акта указывались средства для «обеспечения сельским обывателям помощи в продовольствии и по обсеменению полей»: 1) общественные хлебные запасы, хранимые в запасных магазинах; 2)