П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

«был издан с целью облегчения отдельным крестьянам выхода из общины, а не лишения сельского общества фактической возможности производить общие переделы мирской земли». МВД вынуждено было отступить, и в том же месяце на места была отправлена телеграмма об отмене циркуляра.

Между тем крестьяне не слишком спешили выходить из общины. Губернатор Курской губернии М.Э. Гильхен 30 августа 1907 г. обратился к П.А. Столыпину с письмом, в котором анализировал причины относительно незначительного количества крестьянских выходов из общины. «Прежде всего – это враждебное отношение отдельных сельских обществ к заявлениям домохозяев о выходе из общины путем укрепления надельной земли, – писал он, – такое отношение выражается в отказе в большинстве случаев выдать требуемые приговоры… в угрозах выходящим из общины лишить их пастбища, произвести насилие… При таком отношении сельских обществ парализуется желание домохозяев выходить из общины, и в губернии наблюдается значительное число случаев отказа заявивших уже о желании выйти из общества». Ссылаясь на личные наблюдения и донесения земских начальников, М.Э. Гильхен пытался дать перечень причин, «объективно объясняющих противодействие»: 1) опасения, что закрепленная земля будет продана в посторонние руки и в среду обществ войдут чуждые элементы; 2) боязнь, что при укреплении участков произойдет стеснение в выпусках; 3) противодействие главным образом многосемейных и малоземельных членов обществ, стремящихся к переделу земли; 4) трудность созыва сходов для обсуждений о выходе из общины, так как большая часть их поступала во время, совпадавшее с полевыми работами, затрудненными дождливой погодой; 5) новизна дела, недоверие крестьянства ко всяким новшествам, плохая осведомленность крестьянства и даже должностных лиц крестьянского управления с новым законом, непонимание его смысла и цели; 6) умышленное торможение старостами продвижения заявлений крестьян о выходе, затягивание их обсуждений на сходах. Далее М.Э. Гильхен продолжал: «Не следует надеяться на то, что крестьянство само и в массовом порядке пойдет навстречу правительственному курсу индивидуализации землевладения: община сильна, она укоренилась в сознании жителей деревни и привила им качества, отнюдь не способствующие достижению целей реформы. Поэтому без последовательных, точно выверенных и энергичных административных усилий, "самотеком" реформа не пойдет»[345].

После этого столыпинское правительство решило развернуть широкую агитационно-пропагандистскую работу по разъяснению сущности новой аграрной политики. Главноуправляющий землеустройством и земледелием Б.А. Васильчиков обратился к П.А. Столыпину с просьбой о выделении 100 000 руб., предназначенных для издания специальной литературы, где объяснялись бы задачи проводимой реформы. Также в этих целях публиковались популярные книги, брошюры, статьи в периодической правительственной печати. В свою очередь, работники местных органов власти, члены землеустроительных комиссий, земские начальники, волостные старшины и писари активно включились в пропагандистскую работу среди крестьян, на сельских сходах они разъясняли содержание Указа от 9 ноября 1906 г., условия выхода из общины, разверстания надельной земли на хутора и отруба. Во многих районах составлялись и издавались специальные инструкции для сельских местных должностных лиц и волостных правлений, руководствуясь которыми можно было проводить преобразования в жизнь[346].

Также была создана система заинтересованности в выделении из общины и в землеустройстве административного персонала – местного чиновничества, начиная от губернатора и заканчивая волостным писарем. Министерство внутренних дел щедро награждало администраторов, в районах действия которых быстро шли выделения из общины и землеустроительные работы, и карало за неуспешность. Лицам, проявившим «усиленную деятельность при проведении в жизнь Указа 9 ноября», выдавались специальные награды. К «высокоторжественным» дням составлялись списки, где напротив фамилий стояли такие пометки: «Утверждено съездами столько-то приговоров о выходе из общины» или «Отличная и энергичная деятельность», «За хутора и ликвидацию», «Прекрасно идут выделы». Широко проводилось награждение волостных и сельских властей. Писари, которые провели большое количество приговоров о выделе из общины, кроме жалованья получали премии по 50 руб. Такие же награды сыпались по ведомству Главного управления землеустройства и земледелия. В конце 1912 г. даже был учрежден особый нагрудный знак за землеустройство, который присуждался высшим сановникам, а также депутатам Государственной думы, «потрудившимся над проведением законодательных актов о землеустройстве»[347].

Помимо этого, в местности, где проходило землеустройство, рассылалось большое количество инструкций, правил, распоряжений. П.А. Столыпин обращал внимание губернаторов на то, что «землеустроительное дело, ввиду его первостепенного государственного значения, должно составлять предмет особливого внимания начальников губерний», а также что «губернаторам надлежит разъяснять населению цель и значение землеустроительного начинания правительства». Районы деятельности землеустроительных комиссий посещали командируемые от Министерства внутренних дел и Главного управления землеустройства и земледелия с предписанием «изменить условия крестьянского землепользования, всячески способствуя индивидуализации крестьянских хозяйств как первого шага к поднятию его культуры»[348].

Большинство крестьян очень сильно раздражало следующее правило: для выдела из общины требовалось согласие сельского схода, но если в течение 30 дней сход согласия не давал, то выдел производился распоряжением земского начальника. Обязательные выделы вызывали наибольшее социальное напряжение в деревне и наносили максимально тяжелый удар по хозяйству остающихся в общине. «Обязательные выделы – дело чрезвычайно неприятное, – писал В. Вельский, – вся деревня превращается во враждующий лагерь. Сборы и драки с утра и до вечера. Выделяющихся без согласия всячески притесняют, издеваются над ними и даже избивают. Бывают случаи поджогов и убийств обязательно-выделяющихся… Без согласу никак невозможно, – говорили крестьяне-выделенцы, – народ горазд озорной у нас – на нож полезет… кого хошь зарежут, али скотине ноги переломают, али красного петуха подпустят»[349]. Так на сходе в деревне Лопуховке Богородицкого уезда Тульской губернии несколько домохозяев в присутствии земского начальника заявили о желании выйти из общины, но после отъезда земского сход возобновился, и вскоре меньшинство осознало «весь вред держаться в поземельных отношениях особняком от общества». Сход «во избежание различных неудобств, вреда и убытков от различного владения землей» великодушно согласился принять раскаявшихся в свое общество»! Нехитрые, но эффективные способы «вразумления меньшинства» были отработаны общиной еще в 80-х гг. XIX в., когда домовладельцы из числа старых ревизских душ пытались воспротивиться волне переделов на наличные души. Таким образом, община, испытав на себе мощное стимулирующее влияние индивидуализации надельного землепользования, выработала своеобразную систему самозащиты. Сельские общества, спаянные годами аграрных беспорядков, встретили попытки проведения Указа 9 ноября 1906 г. во всеоружии, находя различные способы затормозить процесс выделения.

Видное место в столыпинской реформе был призван играть Крестьянский поземельный банк, которому было дано право самостоятельно скупать земли, прежде всего у помещиков, и продавать их крестьянам. Обсуждение проектов отчуждения частновладельческих земель не только в Государственной думе, но и в правительстве подталкивало многих помещиков к срочной распродаже своих имений. «Одни разговоры о принудительном отчуждении уже нанесли более вреда, чем японская война, – писал в связи с этим тульский помещик Григоров, – каждый,