П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Наиболее быстрыми темпами продажа надельных земель крестьянами развивалась в 10 самых успешных по темпам осуществления аграрной реформы П.А. Столыпина губерниях: Воронежской, Екатеринославской, Курской, Орловской, Самарской, Саратовской, Ставропольской, Таврической, Тамбовской, Харьковской, Херсонской, где в 1914 г. было совершено 114 859 сделок по продаже надельной земли (51,6 % от общего их количества по России). В среднем 88,3 % продажных сделок представляли собой сделки на продажу земли, не сведенной к одному месту. В некоторых губерниях они даже превышали 90 %, так, в Тамбовской губернии их уровень достигал 97,2 %, Курской – 97,1 %, Орловской – 95,2 %, Воронежской – 94,2 %. В отдельных губерниях, хотя и меньшими темпами, развивалась и продажа земельных участков, которые были сведены к одному месту: в Ставропольской губернии – 43,2 %, Харьковской – 17,9 %, Таврической – 15,3 %, Екатеринославской – 14,2 % (в среднем – 16,6 %)[355].
Из продававших земли крестьян в среднем 70 % пустили с молотка весь свой надел, из них 62,8 % продолжали оставаться в сельском хозяйстве (видимо, в виде батраков), при этом полностью ликвидировали собственное хозяйство 58,1 %. Таким образом, происходило обезземеливание значительной части экономически не слишком сильного крестьянства. До столыпинской реформы, несмотря на хозяйственные затруднения (часто временные), надельная земля была для них «запасным капиталом социального страхования»; теперь же они его лишились.
Согласно Закону от 14 июня 1910 г., было запрещено приобретать в одни руки свыше 6 наделов, однако впоследствии было «разъяснено», что под «одними руками» понимается не вся семья как хозяйственная единица, а каждый член семьи, что позволяло скупщикам земли приобретать наделы целыми десятками, записывая их на имена своих родственников. Например, в Ставропольской губернии с 9 ноября 1906 г. по 1 января 1912 г. было зарегистрировано 4 489 покупателей земли, из которых 168 купили по 10 и более наделов, 562 – по 5–9 наделов и 2 224 – по 2–4 надела, из них в 1 121 случае были приобретены «в одни руки» участки площадью от 30 до 50 дес., в 580 случаях – до 100 дес., в 85 случаях – до 500 дес. и в 7 случаях – до 1 000 дес. Таким образом, экономически более сильное крестьянство постепенно концентрировало в своих руках земельные наделы более слабых, что существенно повышало социальную напряженность в деревне. За 7 лет, с 1906 по 1913 г. включительно, на содержание землеустроительных организаций было отпущено около 63 млн руб., на выдачу крестьянам ссуд и пособий при землеустройстве – свыше 22 млн. Если добавить расходы на мелиоративные работы и на агрономическую помощь, а также ассигнования из средств Крестьянского банка, то общая сумма затрат правительства значительно превысила 100 млн руб.
Правительство П.А. Столыпина достаточно спокойно смотрело на этот процесс, так как считало, что малоземелье «исключает возможность ведения правильного единоличного хозяйства» и не побуждает крестьян к выделению из общины, то есть совершенно открыто делалась ставка именно на кулака, именно он становился «официальным героем дня», именно его желание прикупить лишней земли (для чего нужно было покинуть общину) и должно было разрушить старый крестьянский миропорядок. Незажиточное крестьянство, со временем разорившись, должно было превратиться в сельскохозяйственных рабочих и трудиться на новых капиталистических помещиков, которые бы перевели свое хозяйство на западный манер.
Столыпинская аграрная реформа нанесла общинно-правовому институту значительный урон, так как почти четверть крестьян ушла из общины. Возможность свободного укрепления земли в частную собственность, с одной стороны, предопределила создание нового класса крупных землевладельцев из числа кулаков, с другой стороны, усилила процесс пролетаризации деревни, лишая беднейшее крестьянство земли. При этом следует отметить, что часть крестьянства, продавшая свою землю, уже много лет не занималась крестьянским трудом и не понесла серьезного урона, а в ряде случаев осталась даже в прибыли, но другая часть, для которой сельскохозяйственный труд был единственным источником дохода, лишившись надела, оказалась в тяжелом положении. При более благоприятных обстоятельствах многие из последних могли преодолеть свои хозяйственные затруднения и остаться «при земле», что существенно бы снизило социальную напряженность в России и не привело бы к трагическим событиям 1917 г.
4.2. Заготовка колонизационного фонда
Большое значение в землеустроительной политике П.А. Столыпина имело такое направление, как заготовка колонизационного фонда за Уралом. Если раньше российское правительство ставило перед собой цель устранения земельных споров между государством и старожильческим населением Сибири, а колонизационные задачи уходили на второй план, то во время столыпинской аграрной реформы, когда была практически провозглашена свобода переселения, отграничение крестьянского землевладения не только было потеснено на второе место, но и фактически подчинено интересам колонизации. В основе данного курса лежала весьма сомнительная идея о «неисчерпаемой емкости Сибири для колонизации». Основные направления новой землеустроительной политики российского правительства по отношению к старожильческому населению Сибири были изложены в циркуляре главноуправляющего землеустройством и земледелием князя Б.А. Васильчикова сибирским губернаторам от 25–28 декабря 1906 г. В нем говорилось, что усилившееся за последнее время переселение в Сибирь «обнаружило недостаточность для водворения всех переселенцев заготовленных для заселения участков». Между тем уже в 1907 г. ожидался значительный наплыв переселенцев «в пределы Азиатской России», что вынуждало Главное управление землеустройства и земледелия «принять самые энергичные меры» к заготовлению «достаточного для водворения переселенцев запаса земельных участков». Далее князь Б.А. Васильчиков указывал, что в целях ослабления революционного движения крестьян Европейской России он считает необходимым «выселение излишков населения в азиатские окраины империи», для чего «в целях усиления колонизационных работ» признавалось необходимым привлечь к данным работам часть чиновников сибирских поземельно-устроительных отрядов. Поэтому предполагалось «приостановить в будущем (в 1907 г. – Прим. авт.) году землеустроительство местного населения в новых районах, ограничив производство землеустроительных работ завершением лишь тех обществ и селений, в коих уже приступлено к съемочным отграничительным работам». При этом Главное управление зкмлеустройства и земледелия было готово пойти даже на такие жертвы, как замедление темпов землеустройства в Сибири, так как задачи колонизации на тот момент признавались более важными, чем отграничение старожильческого населения[356].
Откомандированные для образования переселенческих участков чиновники, если работы проводились в районах землеустройства, подчинялись общему руководству «подлежащего» старшего чиновника (руководителя партии), а если нарезка переселенческих участков осуществлялась за пределами районов отграничения старожильческих земель, то тогда создавались специальные переселенческие землеустроительные партии, руководителям которых и подчинялись эти землеустроительные чиновники. Для
