П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
К причинам некачественной работы землеустроительных чиновников можно отнести также элементарную нехватку чертежников. Так, очень часто многие поземельно-устроительные партии в усиленных составах (согласно требованию российского правительства) охватывали своими работами довольно обширные территории, однако выдача отводных документов на них была сопряжена с большими «камеральными работами: требовалось изготовить два экземпляра надельного плана и два экземпляра геодезического описания по каждому наделу». При таком раскладе, даже оставаясь в прежнем неусиленном составе, партии нуждались в увеличении числа чертежников, иначе им приходилось бы приостанавливать работы по землеустройству. Между тем количество чертежников не только увеличивалось, но и в ряде случаев уменьшалось. В результате этого другим чиновникам поземельно-устроительных партий приходилось отвлекаться от своих прямых обязанностей и заниматься составлением чертежей. Например, «дорого оплачиваемые немногочисленные топографы не только должны были составлять надельные планы, но и копировать их… не только… составлять геодезические описания, но и переписывать вторые экземпляры, что мог бы сделать любой писец». Для устранения создавшегося «ненормального порядка» многие руководителя землеустроительных партий требовали «скорейшего ассигнования сумм на наем чертежников в пропорции хотя бы одного на трех топографов, то есть на партию 6–7 чертежников»[334]. В 1907 г. «Известия Главного управления землеустройства и земледелия» писали следующее: «Потребность в землемерных силах … настолько велика, что уже в текущем году пришлось нанять сверх штата (на тот момент 500 человек – Прим. авт.) 200 землемеров. На будущий же год… придется пригласить… до 1 200 землемеров»[335].
Вследствие хронической нехватки профессиональных землеустроительных кадров Департамент земледелия принял решение готовить специалистов при различных учебных заведениях, чтобы выпускать лиц, готовых работать в качестве помощников землеустроителей. При этом в распоряжении этого ведомства к 1907 г. находилось 226 сельскохозяйственных учебных заведений[336]. Если исключить Высшие курсы по виноделию при Императорском Никитском саде, то к началу реформы существовало только два высших учебных заведения по сельскохозяйственному профилю: Московский сельскохозяйственный институт и Стебутовские женские курсы в Санкт-Петербурге. Кроме них, было открыто 10 средних земледельческих училищ: Горецкое, Казанское, Мариинское, Харьковское, Уманское, Московская школа, Херсонское, Богородское, Самарское и Псковское. К осени 1907 г. предполагалось открыть Донское училище в Новочеркасске. Было еще несколько учебных заведений, причисляемых к средним, и 209 низших сельскохозяйственных школ различных типов и специальностей[337].
В конце 1907 г. Министерство юстиции внесло на законодательное обсуждение предложение о преобразовании землемерных училищ и увеличении их числа. Однако проект был утвержден лишь в 1909 г. Несмотря на «подвешенное» состояние этого документа, в 1908 г. Межевым управлением было принято решение устроить с марта «годичную подготовку при межевых учебных заведениях и 26 губернских чертежных до 1 500 лиц, которые могли бы облегчить и ускорить работу землемеров в качестве их помощников»[338]. По своей сути это решение напоминало мину замедленного действия, и если в 1909 г. на 1 800 землемеров приходилось 1 500 помощников, то в 1910 г. на 2 300 землемеров было уже 2 700 помощников[339]. Иными словами, уровень квалификации земельных техников упал, что не могло не сказаться на качестве проведения земельных операций. Поэтому цифра 5 000 земельных специалистов не может служить показателем квалификационного уровня землеустроителей[340].
Даже само Межевое ведомство испытывало нехватку кадров для пополнения своего состава, поскольку в России было только одно профильное учебное заведение – Константиновский межевой институт. Данное учебное заведение выпускало в год всего 20–30 специалистов, что не могло покрыть даже естественную ежегодную убыль в составе межевого ведомства. Однако межевики требовались не только этому учреждению, но и другим органам: Переселенческому управлению, Министерству юстиции и т. д. После выхода закона от 26 апреля 1909 г., касавшегося учебных заведений, было преобразовано 5 старых землемерных училищ и в 1909 г. открыты 2 новых: в Полтаве и Красноярске, а в 1911 г. – в Чите. Также вводились новые дисциплины, а срок обучения удлинялся с трех до четырех лет. В целом численность агрономического персонала к началу Первой мировой войны составляла чуть менее 10 000 человек (из них землемеров – 6 500)[341].
Первую скрипку в практическом землеустроительном процессе играли чиновники Главного управления землеустройства и земледелия, которые мечтали о том, «чтобы разбить на квадратики, наподобие шахматной доски, все крестьянские земли»[342]. Когда подобная деятельность землеустроительных комиссий стала очевидной, в печати стали мелькать сообщения о том, что чиновники прибегали к давлению на крестьян, дабы те согласились разверстать целое селение. В МВД также поступали сведения о том, что в практику комиссий вошла задержка единоличных выделов в пользу коллективных. Если селение наотрез отказывалось расселяться, единоличные ходатайства лежали порой месяцами и долее. Существовала практика, когда губернский член землеустроительной комиссии снимал с должности своего уездного коллегу за малые цифры всеобщего разверстания[343].
П.А. Столыпин дал следующую установку землеустроительным комиссиям: «Вы обязываетесь широко разъяснять народу смысл нового закона и облегчить ему возможность воспользоваться им… Познайте, какая сила действия в ваших руках, и поймите, что я не могу допустить неуспеха, что работник невоодушевленный в моих глазах не работник»[344]. Это означало, что на практике землеустроители обязывались обеспечить хорошие количественные показатели, поскольку именно по ним правительство делало вывод об успехе или неуспехе преобразования.
9 декабря 1906 г. за подписью П.А. Столыпина был разослан циркуляр МВД, в котором устанавливалось следующее правило: домохозяин, подавший заявление о выходе из общины после принятия на сходе приговора об очередном переделе, но до утверждения ею уездным съездом, укрепляет свой надел в прежнем размере. Фактически это равнялось запрещению общих переделов, ибо всякий, теряющий часть надела, мог подать заявление о выходе, удержать за собой весь надел и расстроить передел. И правительству было известно, что многие крестьяне держались за общину только потому, что она периодически переделяет землю. В те времена для крестьянства это было то, что сейчас называется социальной гарантией: каждый крестьянский юноша, как бы ни сложилась его судьба, мог рассчитывать на свою долю в земельном наделе родной деревни. Циркуляр МВД, изданный всего лишь через месяц после Указа 9 ноября 1906 г., наносил еще один, очень точно рассчитанный удар по общине. Местные власти широко использовали циркуляр 9 декабря 1906 г., и дело вскоре дошло до Сената. 5 декабря 1907 г., разбирая одну из жалоб, Департамент Сената поставил правительству на вид, что указ 9 ноября 1906 г.
