Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина
Но если брачный договор и успокоил политиков-католиков, то у протестантов перспектива брака королевы с католическим принцем не вызывала никакой радости. В их среде в январе 1554 г. и созрел план восстания. Предполагалось, что сэр Питер Кэрью поднимет в марте 1554 г. восстание на западе, сэр Джеймс Крофт — в Херефордшире, сэр Томас Уайатт — в Кенте. Помощь обещал и герцог Саффолк (в Лестершире), а также и французский посол, опасавшийся сближения Англии с Испанией. Заговорщики планировали посадить на престол принцессу Елизавету и выдать ее замуж за графа Девона. Последний знал о планах заговорщиков и поощрял их; возможно, Елизавета тоже их одобряла, однако доказать это никому не удалось.
Правительство прознало о планах заговорщиков уже в середине января 1554 г., когда сэр Питер Кэрью начал запугивать горожан Эксетера рассказами о зверствах испанцев. В западных графствах сэра Питера не слишком любили из-за его активного участия в подавлении восстания 1549 г., поэтому о его действиях немедленно сообщили в Лондон. Королева отдала приказ задержать его, и Кэрью бежал на континент. Арестованный Кортни рассказал Гарднеру все, что знал о восстании. В большинстве графств оно не состоялось или было подавлено в зародыше. Крофт отказался от планов восстания. Герцогу Саффолку удалось собрать отряд в 140 человек, большинство из которых составляли его люди, однако жители графства его не поддержали. А когда перед ним закрыли ворота Ковентри, герцог предпочел сдаться властям.
Серьезное восстание удалось поднять только Томасу Уайетту в Кенте. 26 января 1554 г. он собрал отряды в Рочестере, объявив о предполагаемой высадке испанцев. Когда испанцы так и не появились, он объявил своим последователям, что его цель — сменить состав Тайного совета. В Кенте проповедь протестантизма в предыдущие царствования была интенсивной и довольно удачной, так что под знаменами Уайетта собралось немало протестантов. Всего в его отряде изначально было около 2000 человек. Однако вскоре он увеличился почти вдвое за счет перешедших на сторону восставших солдат из отрядов лорда Абергавенни и сэра Роберта Саутуэлла, а также герцога Норфолка, отправленных на их усмирение. 31 января правительству стало известно, что Уайетт со своими войсками идет на Лондон.
В столице началась паника, ведь крупных воинских соединений там не было. Советники настаивали на том, чтобы Мария покинула Лондон, однако она отказалась прятаться. 1 февраля королева явилась в Гилдхолл, где обратилась с речью к отцам города. Она объявила лондонцам, что настоящие задачи восставших заключаются в том, чтобы предотвратить восстановление истинной веры, а ее замужество преследует лишь одну цель — обеспечить страну наследником. Затем Мария призвала своих добрых подданных защитить столицу от мятежников. Речь королевы произвела глубокое впечатление, и город был мобилизован для обороны.
Утром 3 февраля Уайетт и его люди без боя заняли южный пригород Лондона — Саутуорк. Однако перейти Лондонский мост им не удалось: он был укреплен, на нем выставили пушки, а с Белой башни и с городских ворот его людей обстреливали из мушкетов и аркебуз. Сэр Джон Бриджес навел орудия Тауэра на мост и на Саутуорк и пригрозил восставшим смести их и весь квартал с лица земли. Мария, впрочем, запретила ему стрелять, опасаясь больших потерь среди мирного населения. Однако Уайетт этого не знал и предпочел отступить. Он повел своих людей вверх по реке к Кингстону, где сумел переправиться и на рассвете 7 февраля подошел к городу с запада. Мария находилась в Вестминстерском дворце, совсем недалеко от них, но категорически отказалась уехать. Уайетту позволили занять Ладгейт. Солдаты сэра Джона Гейджа почти свободно пропустили его к Чаринг-Кросс, а граф Пемброк позволил восставшим пройти до места, где сейчас расположен Гайд-Парк-корнер. Затем королевские войска объединились и блокировали восставших. Поняв, что положение безнадежно, Уайетт, не желая кровопролития, сдался и был препровожден в Тауэр.
В течение нескольких недель в столице продолжались казни. Вина мятежников, захваченных с оружием в руках, считалась доказанной, поэтому их предавали смерти без суда. Виселицы были возведены у всех городских ворот, а солдат, перешедших на сторону восставших, вешали прямо на дверях их домов. Всего казнили около ста человек — немало, но и не так уж много по меркам отца Марии. Сама королева пыталась проявить милосердие. Остальных восставших привели к Вестминстерскому дворцу в покаянном шествии, с веревками на шеях, и заставили преклонить колени. Вышедшая к ним королева простила бывших мятежников, которые с ликованием кинулись обратно, на лондонские улицы.
К лидерам восстания тоже проявили милосердие. Те их них, кто был замешан в заговоре, но не принимал непосредственного участия в восстании, не были преданы смерти. Сэр Джеймс Крофт и сэр Питер Кэрью, арестованный в Антверпене и отосланный обратно в Англию, были отправлены в Тауэр, откуда их освободили спустя два года (1556). Замешанных в заговоре принцессу Елизавету и графа Девона тоже сначала арестовали, но вскоре выпустили. Елизавета была отправлена под домашний арест, но уже в конце 1554 г. вернулась ко двору сестры. Граф Девон также был освобожден, но ему было предписано покинуть Англию. Он скончался в 1556 г. в Италии (возможно, был отравлен).
Однако пострадали и невинные. По настоянию советников Мария подписала смертный приговор тем, кто явно не имел ничего общего с восставшими — неудачливой королеве Джейн Грей и ее мужу Гилфорду Дадли, пребывавшим в Тауэре с начала нового царствования. На состоявшемся в Гилдхолле 13 ноября процессе оба они были признаны виновными в государственной измене, однако поначалу Мария решила пощадить их. Теперь же ее убедили в том, что Джейн и ее муж могут стать центром притяжения для новых заговорщиков. 12 февраля Гилфорд Дадли
