Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
Другие выходцы из Гамбурга получили аналогичные привилегии при условии, что они обязуются соблюдать все российские законы (в жалованной грамоте Марсилию этот пункт отсутствовал). Жители Гамбурга, которые отправлялись в Россию на длительный срок и поступали на царскую службу, обязаны были по решению городского совета заблаговременно получать от самодержца разрешение по истечении контракта свободно вернуться на родину. Как показывает пожалованная купцу Давиду Вермолену в 1633 году грамота, все торговцы из Гамбурга находились в юрисдикции посольского приказа.
В 1675 году городской совет Гамбурга потребовал от русских выдачи некого Гассенкруга, который имел большой долг перед купцом Вильде. Московское правительство ответило в следующем году, что Гассенкруг отрицает существование долга и что Вильде должен приехать в Россию, чтобы дело рассмотрел местный суд. В 1682 году наследникам Вильде было вновь предложено появиться в Москве в определенный срок, если они хотят, чтобы их жалоба была рассмотрена. Судя по всему, наследники не воспользовались этим предложением; по крайней мере, в архиве посольского приказа не нашлось больше никаких документов по данному делу.
Городской совет Гамбурга непрерывно получал из Москвы письма с просьбами прислать хороших мастеров всех профессий. Алексей Михайлович приглашал на свою службу опытных полковников, капитанов и лейтенантов. Петр I благоволил жителям Гамбурга и не раз демонстрировал им свое личное расположение. Однако когда в годы Северной войны в городе были напечатаны направленные против него клеветнические листовки, и Гамбург отказался покарать причастных к ним сочинителей и печатников, царь преисполнился сильным гневом и запретил торговать с городом. Бургомистру и городскому совету пришлось просить прощения и пообещать наказать виновных. В письме от 31 мая 1705 года Петр I рекомендовал не ограничиваться высылкой клеветников России, а применить к ним телесные наказания; тех же, кто будет на них доносить, следует награждать деньгами. Городской совет поспешил доложить царю, что одна из газет запрещена на месяц из-за непочтительных выражений в адрес Его Величества. Эта мера, конечно же, не удовлетворила Петра, который вновь и вновь гневался из-за враждебных листовок, появлявшихся в Гамбурге.
В 1708 году в Гамбург приехал с особой миссией князь Борис Иванович Куракин. Его задачей было указать бургомистру на нелояльность, выражавшуюся в том, что шведам было позволено набирать в Гамбурге солдат. Городское правительство оправдывалось тем, что не может ничего предпринять против шведского короля, который является имперским князем и владеет несколькими немецкими провинциями, включая Бремен. Куракин вскоре вынужден был убедиться в справедливости этого высказывания; в 1709 году он спешно бежал из города, чтобы не оказаться в шведском плену. На его место российским послом был назначен немец на царской службе по фамилии Бёттигер, полномочия которого вскоре оказались распространены на весь нижнесаксонский округ. Его задача заключалась в том, чтобы не допустить публикации антироссийской клеветы и докладывать царю о происходящем в Европе.
Меншиков во главе русской армии вынудил подчиниться царю не только Любек, но и Гамбург. Он зачитал бургомистрам длинный список их прегрешений. Наиболее тяжким из них являлся арест русских чиновников и торговых агентов, грабеж русских офицеров и оскорбление российских подданных — к примеру, барона Лёвенвольде. Городской совет, впрочем, знал хороший способ умилостивить Меншикова. 15 июня 1713 года в Вандсбеке отпраздновали примирение; город согласился выплатить компенсацию в 200 тысяч талеров, получив взамен обещание забыть все обиды и вернуть гамбургским торговцам их старые права и привилегии, а также по возможности не размещать русские войска на территории, принадлежавшей городу. 30 апреля 1714 года договор был ратифицирован царем.
Из числа городов, когда-то входивших в состав Ганзы, Меншиков посетил еще и Данциг, игравший большую роль в Северной войне. На протяжении нескольких лет Петр I требовал от города выплатить контрибуцию. Тем не менее, Данцигу удавалось избежать уплаты 300 тысяч талеров, несмотря на все угрозы князя Долгорукого и генерала Брюса. Так продолжалось до тех пор, пока Меншиков, разместивший свою главную квартиру в Мариенвердере, не вызвал туда представителей городского совета. Они могли радоваться хотя бы тому, что контрибуцию удалось снизить до 300 тысяч гульденов. Подписанный 27 октября 1713 года и ратифицированный 30 апреля 1714 года договор был призван восстановить хорошие отношения между Данцигом и Россией. Однако вскоре город вновь навлек на себя гнев Петра, поскольку там были напечатаны неприятные ему листовки. Когда Данциг никак не отреагировал на претензии, маршал Шереметьев и князь Долгорукий опубликовали 29 апреля 1716 года декларацию, объявлявшую город врагом России. Петр I, находившийся в этот момент в Париже, потребовал любым способом наказать Данциг.
В августе 1717 года городской совет и община Гамбурга отправили к царю в Амстердам делегацию, которая должна была воззвать к его милосердию. Посланники, однако, вернулись ни с чем, а Долгорукий получил приказ привести город к повиновению. После этого Данциг прекратил всякие попытки сопротивляться и подписал 30 сентября 1717 года конвенцию, в соответствии с которой обязывался разорвать все отношения со шведами и принять в своей гавани русские военные корабли и каперов. Кроме того, Данциг должен был выплатить 140 тысяч талеров контрибуции. В свою очередь, царь подтверждал все права и привилегии, которыми обладали данцигские торговцы в России.
Глава 14.
Начало торговых отношений между Бранденбургом и Россией
Старые торговые центры, когда-то столь привлекательные для немецких торговцев, и в новых политических условиях сохраняли свое значение. Не только Любек стремился восстановить старые права в факториях на Волхове и Великой; курфюрст Бранденбурга также хотел обеспечить особые привилегии своим торговцам в Пскове и Смоленске. Через год после заключения Вестфальского мира находившийся в Клеве курфюрст Фридрих Вильгельм решил отправить в Москву посольство с целью попросить у царя разрешения вывозить русский хлеб в свои земли. Эту миссию он поручил чиновнику из Клеве Генриху Рейфу.
В письме Алексею Михайловичу курфюрст заявлял: после восстановления мира в Германии он хочет «во имя большего совершенства дарованного нам Господом счастливого положения дел» укрепить дружбу с иностранными монархами. Рейф должен был попросить царя либо разрешить русским подданным продавать зерно курфюрсту, либо самостоятельно отпускать ему с архангельских хлебных складов определенное количество хлеба по низкой цене в течение четырех или шести лет.
Алексей Михайлович ответил 1 июня 1650 года, что в его государстве последние годы были неурожайными, кроме того, с просьбой разрешить вывоз зерна к нему
