Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер
Теперь мы можем в заключение кратко остановиться на ряде результатов заселения этого нового фронтира в первой половине XVIII в. и некоторых последствиях возникновения Старого Запада.
I. На всем протяжении непрерывно идущей полосой от Новой Англии до Джорджии было создано воюющее пограничье, которое выдержало натиск нападавших французов и индейцев и оказало неоценимые услуги во время Революции. Значение этого факта может быть раскрыто только в результате глубокого исследования разрозненных эпизодов военных действий на границе в эту эпоху. Мы должны увидеть, как Р. Роджерс командует своим подразделением нью-йоркских рейнджеров, как в ходе войны с французами и индейцами Дж. Вашингтон обороняет внутренние районы Виргинии вместе с жителями фронтира, шедшими в бой в охотничьих куртках. Когда все военные кампании — из-за Канады, озера Шамплейн, р. Гудзон, центральной части колонии Нью-Йорк (Орискани, долина Черри-Вэлли, экспедиция Дж. Салливана против ирокезов), долины Вайоминг, западной Пенсильвании, Виргинской долины и внутренних районов Юга — когда все эти кампании будут изучены под таким углом зрения, как одно целое, тогда значение Старого Запада станет более очевидным.
II. Было создано новое общество, принципиально отличающееся от колониального общества побережья. Это было демократическое самодостаточное общество с примитивным сельским хозяйством, в котором индивидуализм проявлялся гораздо ярче, чем общинная жизнь в низинных районах. Законтрактованный сервент или раб не являлись неотъемлемой частью системы труда этого нового общества. Оно было занято производством зерна и скотоводством, а не выращиванием главных сельскохозяйственных культур, и частично решило проблему восполнения нехватки звонкой монеты за счет поставки мехов на побережье. Но охотники уже уходили дальше; загоны для скота и пастбища уступали место небольшим фермам, как в наше время это произошло в скотоводческих штатах. Это был регион тяжелой работы и бедности, а не богатства и досуга. Школы и церкви появлялись здесь с большим трудом{210}, если они вообще возникали. Но, несмотря на все естественные тенденции жизни на фронтире, в значительной части внутренних районов отчетливо проявлялась религиозная атмосфера.
III. Со Старого Запада началось распространение внутренней торговли, которое привело к развитию внутренних рынков и сокращению зависимости колоний от европейских промышленных товаров, существовавшей в районах, связанных с мореплаванием и производством основных сельскохозяйственных культур. Не только возросла роль Бостона и других городов Новой Англии как центров торговли после того, как внутренние районы наладили жизнь, но и еще более важные отношения установились между Долиной и Пидмонтом. Немецкие фермеры из Большой долины привозили свои льняные ткани, вязаные чулки, сливочное масло в бочонках, сушеные яблоки, зерно и т. д. в Филадельфию, но особенно в Балтимор, основанный в 1730 г. В этот город стали поступать товары и из Долины р. Шенандоа. Даже из Пидмонта приходили караваны с пушниной, и на тот же рынок пригоняли стада крупного рогатого скота и свиней{211}. Рост числа поселений в верховьях р. Джеймс в 1737 г. привел к основанию г. Ричмонд у водопадов на этой реке. Аристократия табачных плантаций низинных районов уже встретила конкурентов в лице производителей пшеницы во внутренних районах Виргинии и Мэриленда. Чарлстон стал процветать, когда глубинка обеих Каролин начала разрастаться. Губернатор Южной Каролины Гленн писал в середине XVIII в., объясняя очевидное сокращение перевозок колонии следующим образом{212}:
Наша торговля с Нью-Йорком и Филадельфией велась таким образом, что она отнимала у нас те небольшие суммы звонкой монеты и бумажных денег, которые нам удавалось собрать в других местах, чтобы заплатить им за произведенные там хлеб, муку, пиво, ветчину, бекон и другие товары, и всем этим, кроме пива, теперь начинают нас снабжать наши новые городки, населенные весьма предприимчивыми и поэтому процветающими немцами.
В скором времени эта торговля внутренних районов породила конкурентную борьбу за коммерческое доминирование между приморскими городами, которая продолжается до настоящего времени. Насущной стала проблема внутренних улучшений. В законодательстве отражается возрастание ассигнований на строительство дорог, паромных переправ, улучшение речного хозяйства, и т. д.{213} Была заложена основа общенациональной экономики и в то же время появился новый источник товаров для экспорта заграницу.
IV. Старый Запад поставил вопросы о нативизме и более низких стандартах комфорта. В Новой Англии пуритане — жители городов смотрели с неодобрением на шотландских пресвитериан из Ольстера и отталкивали их от себя{214}. В Пенсильвании появление множества немцев и ирландских шотландцев вызвало серьезнейшую тревогу. Дело дошло до того, что был принят законопроект о том, чтобы ограничить въезд немцев из Пфальца, — но на этот билль было наложено вето{215}. Столь проницательный наблюдатель, как Бенджамин Франклин, выражал в 1753 г. опасение того, что Пенсильвания окажется не в состоянии сохранить свой язык и даже управление ею станет ненадежным{216}. «Я помню, — заявляет он, — когда они скромно отказались вмешиваться в наши выборы, но теперь они приходят толпами и везде выигрывают, за исключением одного или двух графств».
Он жаловался, что англичане не могут избавиться от своих предрассудков, разговаривая с этими людьми по-немецки{217}. Доктор Уильям Дуглас{218} предрекал, что Пенсильвания «дегенерирует в иностранную колонию» и станет угрожать спокойствию соседних с ней провинций. Эдмунд Бёрк выражал сожаление в связи с тем, что немцы сохраняют свои школы, литературу и язык, и что они владеют большими массивами земли, где рядом нет англичан. Он опасался, что немцы не будут смешиваться с британскими колонистами и не станут единым с ними народом и что колонии угрожает опасность стать полностью иностранной. Бёрк также заметил, что «эти иностранцы отличаются трудолюбием, бережливостью и готовностью переносить трудности, в чем они значительно превосходят наших людей. Благодаря этому в
