Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
В 1540 году на берегах Траве состоялся очередной ганзейский съезд, на котором вновь обсуждалась отправка посольства в Москву. Лифляндские представители, однако, отказались от любого участия в этом проекте. Дерптский посланник указал на то, что русские всегда относились к немцам высокомерно и что доверять им нельзя. Представитель Ревеля возразил, заявив, что в упадке новгородской торговли повинны отнюдь не русские, а эгоизм и плохое поведение немецких купцов. Рижанин вообще не стал вдаваться в дискуссии, ограничившись заявлением о том, что восстановить факторию на Волхове невозможно, поэтому и посольство к царю не имеет никакого смысла.
Однако большинство городов высказались в пользу отправки послов. Любеку, Гамбургу, Данцигу, Кёнигсбергу, Риге, Дерпту и Ревелю было предложено после получения сопроводительных писем назначить своих представителей. Для оплаты расходов решили ввести в Лифляндии чрезвычайную пошлину. Лифляндские города по-прежнему оказывали сопротивление проекту, одновременно запретив германским торговцам привозить русским олово, проволоку, латунь и медь. Лифляндцы заявили, что, если пошлина будет введена, магистр ордена и архиепископ тоже обложат их податями. Они настаивали на том, что добиться в Новгороде старых привилегий невозможно; в России беспорядок, наместники и бояре грабят иноземцев, а русский купец не станет признавать монополию немецкой фактории.
Глава 9.
Иван IV Грозный и борьба за Ливонию
Доводы лифляндских городов против восстановления фактории в Новгороде были вполне обоснованными. В Москве больше не царствовал сильный и энергичный Василий III. От лица его малолетнего сына Ивана IV Васильевича всем заправляли несколько боярских родов — Шуйские, Бельские и Глинские, — находившихся в постоянной борьбе друг с другом. Все распоряжения и договоры потеряли свою силу, что не осталось незамеченным немецкими купцами.
В 1547 году Иван IV достиг совершеннолетия, и боярам вскоре пришлось почувствовать железную руку молодого самодержца. Только Глинские, его родственники по материнской линии, смогли сохранить его расположение. Они ввели в окружение молодого царя нескольких образованных немцев и стремились женить его на принцессе из какой-нибудь европейской династии. Однако этот план был сорван митрополитом, объявившим брак самодержца с иностранкой национальным несчастьем. Тем не менее, Иван IV продолжал общаться с немцами, и его доверенным лицом стал Ганс Шлитте из Гослара, которого еще в молодости привела в Россию страсть к приключениям. Шлитте расписывал любознательному монарху достижения немецкой культуры и смог внушить ему желание поднять свою державу на один уровень с Западной Европой.
Спустя два месяца после коронации Иван IV дал Гансу Шлитте письменное поручение завербовать для работы в России немецких врачей, писцов, оружейников, горняков, золотых дел мастеров, архитекторов, аптекарей, литейщиков, инженеров, изготовителей бумаги... Он пообещал щедро наградить всех, кто прослужит ему хотя бы несколько лет. Тем же, кто приедет в Россию на всю жизнь, гарантировались различные милости, жилье и большое жалованье.
Шлитте отправился в Аугсбург, где в это время как раз проводился рейхстаг. Карл V находился в отличном настроении: он только что разгромил Шмалькальденский союз, захватил в плен курфюрста Саксонии и ландграфа Гессена и практически не сомневался в том, что сможет полностью искоренить протестантскую ересь. Шлитте встретил у императора и князей благосклонный прием. Искусный представитель Ивана IV рассказал им о религиозном рвении молодого царя, полного ненависти к неверным, и о его желании договориться с папой. Карл V передал письмо царя имперским сословиям для обсуждения. Все доводы против сотрудничества с Иваном IV должны были умолкнуть перед лицом грандиозной перспективы перехода русских в лоно католической церкви. В итоге после долгих обсуждений Шлитте получил разрешение начать вербовку при условии, что поклянется: завербованные им специалисты не достанутся туркам, татарам или другим неверным, и он ничего не предпримет во вред императору и Империи. Шлитте заявил, что специалисты отправятся через Любек по морю в Лифляндию, а оттуда по суше в Россию. Прежде чем они покинут Империю, они должны были принести такую же клятву магистру Ливонского ордена Герману фон Брюггенуа, которого Карл V назначил своим уполномоченным в этом вопросе.
30 января 1548 года император и его племянник Максимилиан подписали охранную грамоту «для возлюбленного подданного нашего и Империи Ганса Шлитте». Со ссылкой на то, что великий князь Василий хотел прийти к латинской вере и его преемник имеет такие же намерения, Шлитте разрешалось нанимать врачей и ремесленников повсюду в Империи и наследственных землях Габсбургов и отправлять их в Россию. Одновременно Шлитте получил письмо императора к царю, датированное 31 января 1548 года. В нем Карл V говорил о том, с какой радостью он выслушал послание Шлитте и удовлетворил все его просьбы ввиду дружбы, которая всегда существовала между московскими государями, Империей и домом Габсбургов и которая, как он надеется, будет существовать и впредь.
Известия о миссии Шлитте вызвали большое беспокойство в ганзейских городах, в первую очередь в Любеке. Здесь опасались, что русские под руководством немецких мастеров вскоре перестанут нуждаться в немецком импорте. Рыцари видели угрозу своему военному превосходству, если русское войско получит хорошее огнестрельное оружие, а русские пушки будут обслуживать немецкие пушкари. В этой ситуации магистр Ливонского ордена, не обращая внимания на позицию императора и решения рейхстага, вступил в прямые переговоры с Любеком, чтобы не допустить прибытия в Россию немецких специалистов.
Тем временем посланцу Ивана IV удалось за короткое время нанять 123 человека, в том числе двух теологов, четырех врачей, двух правоведов, двух архитекторов и четырех аптекарей, и переправить их в Любек. Однако на берегах Траве их ожидал холодный прием. Ввиду возможных негативных последствий, городской совет долго не хотел идти навстречу магистру. Только настоятельные просьбы представителей Ревеля, в ярких красках расписывавших ущерб, который понесет ганзейская торговля в результате миссии Шлитте, побудили Любек действовать вопреки воле императора и царя.
У завербованных специалистов отняли сопроводительные письма и приказали им вернуться на родину. Многие последовали этому указанию, однако некоторые постарались окольными путями добраться до русской границы. Со Шлитте обошлись намного хуже — из-за мнимого денежного долга его бросили в темницу, откуда он смог через год бежать в Ратцебург. Когда Любек потребовал его выдачи, царский вербовщик стал искать себе другое убежище. Он поручил правоведу доктору Иоганну Цеендеру из Швейнфурта, которого нанял для царской службы в качестве
