Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
После этого Василий III отправил к Максимилиану Дмитрия Ласкирева и дьяка Елизара Жукова. Увидев документ, императорские советники были глубоко возмущены самодеятельностью Шнитценпаумера. После недолгих размышлений они, чтобы избежать конфуза, посоветовали императору подтвердить договор и целовать крест — однако при том единственном условии, что позднее он вычеркнет некоторые пункты из этого соглашения, «составленного без его ведома и одобрения». 4 августа 1514 года в Гмюндене был составлен договор на латыни, идентичный русскому тексту, но лишенный нескольких невыгодных императору статей. В этот же день Максимилиан подписал документ.
В чем же заключались изменения? Шнитценпаумер согласовал безусловный оборонительный и наступательный союз двух монархов против любых врагов, в особенности против короля Польши; при этом начало военных действий оставалось на усмотрение каждого из союзников, к решению которого другой должен был незамедлительно присоединиться. Императорский же проект включал в число договаривающихся сторон Империю и других союзников и продлевал срок действия соглашения на время правления детей и внуков подписавших его монархов. Оборонительный союз в целом сохранялся, однако связанные с войной против Сигизмунда статьи существенно расширялись. Предусматривалось, что союзники сначала предложат польскому королю по доброй воле согласиться на их требования. Только в случае отклонения этого ультиматума в 1515 году, в день святого Георгия[50], стороны начнут войну против Польши, которая будет продолжаться до тех пор, пока не будут удовлетворены требования всех союзников. Ни один из участников соглашения не имел права заключать с Сигизмундом перемирие или сепаратный мир, и договор должен был оставаться в силе и после победы над королем. В заключение всем подданным союзных держав, в том числе купцам, разрешалось свободное и безопасное передвижение по владениям союзников[51].
Этот союз, казалось, позволял Василию III твердо рассчитывать на приобретение Литвы. Поэтому царь решил наконец пойти навстречу ганзейцам. 2 января 1514 года московский государь по просьбе Шнитценпаумера согласился выдать сопроводительные письма послам Ганзейского союза. Ради своего брата Максимилиана, писал Василий III, он готов принять послов и оказать милость всем 73 городам, разрешив их подданным свободно приезжать и торговать в его владениях.
Весной 1514 года в Новгороде начались переговоры между наместниками и боярами с одной и ганзейскими представителями с другой стороны. Ганзейцам пришлось сперва выслушать все те упреки и жалобы, которые русские уже не раз предъявляли немецким торговцам. Потом их попытались убедить отречься от Ливонского ордена и всех правителей, которых царь считает своими врагами, обещая, что в таком случае им будет дарован мир сроком на 50 или даже 60 лет. Терпение ганзейских посланников вскоре иссякло; они неоднократно пытались прервать переговоры, заявляя, что лучше уедут с пустыми руками, чем согласятся на такие условия.
После нескольких недель «тяжелой работы» в июне «с Божьей помощью», как сообщали лифляндские посланники Плеттенбергу, был заключен мир на десять лет. От имени царя его подписали новгородские наместники — князья Василий Васильевич Шуйский и Иван Григорьевич Морозов. От лица Ганзы свои подписи поставили представители Дерпта (бургомистр Иоганн Бульк, советник Аренд фон Лён и священник Маттиас Лемке) и Ревеля (бургомистр Иоганн Виант и советник Иоганн Ретгерс).
По условиям договора, ганзейцы обязались не вступать в союз с королем Сигизмундом и его сторонниками, а также действовать во всех вопросах согласно с царем. В ответ Василий III передавал им все немецкие дворы, землю и церкви в Новгороде, разрешал торговать солью, серебром, свинцом, медью, оловом, серой, медом, селедкой и любыми ремесленными товарами. В случае войны с Ливонией или Швецией царь обещал торговцам полную безопасность в своих владениях. Городам запрещалось штрафовать русских больше чем на десять марок серебра. В Германии русских следовало судить по немецким законам, причем только с ведома княжеского наместника, в России немцев — по русским законам с ведома Ганзейского союза. Никто не мог быть лишен свободы без приговора суда.
Двор Святого Петра оставался закрытым на протяжении двадцати лет. Теперь он открыл свои ворота, и «господа из Любека и посланцы других городов» решили составить новую «Скру» с учетом изменившейся ситуации. Важное нововведение касалось числа старост. Если на дворе находилось лишь десять купцов, они выбирали себе двух руководителей; если их число возрастало до 30–40, они должны были избрать по три представителя от каждой из групп внутри Ганзы — саксонской, вестфальской, вендской и лифляндской. Эти двенадцать человек, в свою очередь, выбирали и приводили к присяге старост. Текст присяги гласил: «Пусть поможет нам Господь и святой Петр сохранить право святого Петра так, как написано в этой книге, и помочь каждому отстоять свои права. Мы же будем править так хорошо, как только можем, и судить беспристрастно».
Старые запреты вести дела на паях с русскими были восстановлены, как и запрет на ввоз поддельной ткани «неизвестного происхождения и лишенной товарных знаков». Посланники городов не имели права вести в Новгороде торговлю в личных интересах. Никто не мог находиться на берегах Волхова дольше, чем год и день. Запрещалось покупать товары, прибывшие зимой сухим путем, нельзя было также ввозить посуху серебро и ткани. Любой, кто тайно покидал факторию, должен был уплатить штраф в десять марок серебра.
В немецком дворе теперь постоянно жил священник, получавший в качестве жалованья десять серебряных марок, пиво и еду в неограниченном количестве со стола кнехта. Оплачивалось все это за счет общины. Тот, кто читал в присутствии русских письма, прибывшие из немецких городов, либо выпускал эти письма из рук, должен был уплатить штраф в одну серебряную марку. Было категорически запрещено выезжать за пределы Новгорода и отправляться в Москву или другие русские города. Нарушивший эту заповедь терял право находиться на немецком дворе и все связанные с этим привилегии.
Ганзейцы рассчитывали, что благодаря новому договору немецкая фактория на Волхове будет восстановлена в прежнем своем блеске. Однако эта надежда не оправдалась. Не оправдались и ожидания, которые русский самодержец связывал с союзом, заключенным с императором. В то самое время, когда по
