Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли
Между тем муж Санчи держался как можно дальше от этого конфликта, а некоторые епископы-францисканцы из свиты короля в эти годы преследовали еретиков[246]. Что касается провокационных действий Санчи, то Роберт не поддерживал их, но и не осуждал. И хотя король добивался скорейшего оправдания капелланов Санчи, его главным интересом в этом деле была не судьба монахов, а честь его супруги[247]. Таким образом, даже эти годы конфликта не свидетельствуют о симпатии короля к радикальным францисканцам или их делу. Однако такой странный ход событий требует объяснений. Почему королева, давняя приверженец францисканцев, вдруг заявила о своей преданности их еретической фракции? Почему король, всегда выступавший против еретиков, к великому неудовольствию Папы, терпел их присутствие в лоне королевской семьи? Хотя фратичелли, безусловно, проживали в королевстве и раньше, а также, предположительно, и после этого, конфликт между Иоанном XXII и королевским двором из-за них оказался недолговечным.
Более того, и здесь, несомненно, кроется ключ к тайне, эти доктринальные противоречия совпали с беспрецедентным изменением в политике самого Папы[248]. Ближе к концу итальянской кампании Людвига (между 1328 и 1330 годами) Иоанн XXII пришёл к соглашению с Филиппом VI, по которому французский король (а не Роберт, как прежде) должен был стать защитником Папы в Северной Италии. Ему было предложено «Ломбардское королевство», включающее города Реджо, Парма и Модена[249]. Однако вскоре это соглашение было осложнено сыном императора Генриха VII, столь любимым итальянскими гибеллинами, Иоганном Богемским, которому они в 1330 году предложили синьорию Брешия, и к февралю 1331 года он почти случайно оказался сеньором большей части Ломбардии. Столкнувшись с свершившимся фактом, папский легат в Италии уступил Иоганну «Ломбардское королевство» (Реджо, Парма, Модена), ранее обещанное Филиппу VI. Иоганн покинул Италию в июне, и Роберт, несомненно зорко следивший за действиями Папы, поинтересовался у него, куда и надолго ли уехал богемец. Папа ответил (в письме, в котором также упоминались доктринальные ошибки Санчи), что не знает, и быстро сменил тему[250]. Иоганн же отправился на переговоры с Филиппом VI и самим Папой по поводу раздела спорной территории.
Это было то самое лето, когда впервые обозначился открытый конфликт между Папой и королевским двором из-за ереси. В тот же момент Роберт впервые проявил свою симпатию к союзу гибеллинов, который тогда формировался на севере полуострова в поддержку богемца. И как раз в 1332 году, когда папско-королевские отношения из-за ереси достигли своего апогея, обострилась и эта политическая ситуация. В январе 1332 года Папа согласился на сделку, по которой Иоганн получил "Ломбардское королевство", а Филипп, в качестве компенсации, — "Королевство Арль". Как заметил Эмиль Леонар, эта сделка дважды принесла Роберта в жертву — как в его североитальянской, так и в провансальской сферах влияния[251]. Ответ Роберта положил начало одному из самых необычных политических альянсов в истории средневековой Италии: он и его союзники-гвельфы официально заключили союз со своими традиционными врагами, гибеллинскими городами на севере, против «всякого, кто придёт нарушить мир в Италии, включая Империю и Церковь»[252]. Неспособность Иоганна Богемского вернуть под свою власть мятежные ломбардские города привела в июне 1333 года к его отступлению из Италии, и после неудачной попытки возродить франко-папский союз в декабре он отказался от своих амбициозных планов[253]. Таким образом, этот политический конфликт, подобно конфликту с неаполитанскими фратичелли, довольно быстро подошел к концу.
В эти же годы Папа не только совершенно необдуманно стал врагом Роберта, но и невольно поставил под сомнение собственную ортодоксальность. В двух проповедях, произнесённых в ноябре и декабре 1331 года, Иоанн XXII рассуждал о Блаженном Созерцании в формулировках, которые были немедленно и почти единогласно осуждены европейскими теологами[254]. Возможно, чувствуя свою уязвимость, Папа, в первой половине 1332 года, направил свои суждения по этому вопросу Роберту. Король, соблюдая приличия, запросил разрешения опровергнуть мнение Папы, и Иоанн XXII, хотя и согласился, попытался подкрепить свою позицию, отправив в сентябре королю список из ста подтверждающих его догмат источников. Ответный трактат Роберта был представлен Папе двумя частями, осенью 1332 года и в январе 1333 года. Если первый трактат Роберта о бедности был, по сути, демонстрацией его познаний в теологии, то этот второй труд, столь же эрудированный, служил более конкретной цели как дипломатический инструмент. Послам, привёзшим его в Авиньон, также было поручено вести переговоры о суде над подозреваемыми в ереси капелланами королевы. Вопрос о Блаженном Созерцании, в этих переговорах, по-видимому, оказался эффективным аргументом, поскольку после приёма послов и прочтения трактата Роберта Иоанн XXII написал королю, что он откладывает судебный процесс над двумя капелланами[255].
В этом контексте ограниченная поддержка фратичелли со стороны королевского двора имела смысл как часть более масштабных перемен в отношениях с папством. В ответ на игнорирование Папой интересов неаполитанского двора, король не только вступила в союз с традиционными врагами папства — гибеллинами, но и в лице королевы заявила о своей симпатии к фратичелли и их мощной антипапской полемике. Оба акта служили скорее угрозами, чем открытым заявлением о враждебности. Роберт выступил бы против Церкви, вместе с Ломбардской лигой, если бы та продолжала поддерживать франко-богемский союз, поэтому король, как ясно показали действия Санчи, был готов открыто вступить в союз с еретиками, но сам он по-прежнему сохранял нейтралитет. Внезапно поставленная под сомнение ортодоксальность Папы стала для Роберта удачным поворотом событий, которым он в полной мере воспользовался, составив трактат, демонстрирующий слабость папской позиции, и в результате переговоров добился оправдания капелланов Санчи, обвиняемых в откровенной ереси. Однако на протяжении всей переписки с Папой он сохранял доброжелательный тон, не исключая возможности примирения[256].
В конечном итоге стратегия Роберта оказалась успешной. Крах замыслов Иоганна Богемского в Северной Италии и скандал, связанный с теологическими взглядами Папы, положили конец планам Иоанна XXII по созданию нового "Ломбардское королевство", и вскоре они с Робертом примирились. В мае 1334 года Роберт написал Иоанну XXII, письмо с объяснением и извинениями за своё противодействие папско-франко-богемскому союзу[257]. Несколько месяцев спустя Иоанн XXII умер, а наследовавший ему Бенедикт XII, не имел давних личных связей с неаполитанским двором. Хотя отношения Роберта с новым Папой были менее близкими, чем с Иоанном XXII, и бывали моменты напряженности, их союз, безусловно, не был разорван[258]. Политический конфликт начала 1330-х годов и сопутствующая ему связь короны с францисканской ересью был единичным случаем.
Таким образом, вывод о том, что Роберт был сторонником радикальных и идеалистических религиозных убеждений, преданным и стойким защитником христоподобной бедности, готовым из-за этого отказаться от своего политического союза с папством, должен быть пересмотрен. Вместо того, чтобы поддерживать еретиков-францисканцев, Роберт просто создавал образ благочестивого государя, покровительствующего всем религиозные ордена в своём королевстве. Хотя эта политика была менее драматичной, она гораздо больше соответствовала политике современных Роберту монархов и служила, как и в других королевствах, укреплению эмоциональной
