Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли
Должности в капелле, конечно же, подразумевали и частые встречи с королём, благодаря чему персонал мог добиться более высоких почестей. Известный композитор, Маркетто да Падуа, посвятивший Роберту свой трактат Сад знаний в искусстве размеренной музыки (Pomerium in arte musicae mensuratae), служил клириком капеллы. Паоло да Перуджа, королевский фамилиар в 1324 году и нотариус канцелярии с 1330 года, в 1334 году упоминается как клирик королевской капеллы[173]. По словам его друга Боккаччо, Паоло стал хранителем королевской библиотеки, хотя никакие другие документы его назначение на столь высокую должность не подтверждают[174]. Именно высокопоставленные капелланы чаще всего занимали влиятельные должности в королевском окружении. Некоторым из них были удостоены звания королевского советника, и в этом качестве они присутствовали на заседаниях королевского Советах, проходивших по понедельникам и средам, а некоторые служили дипломатами при иностранных дворах[175].
Тесный союз Роберта с папством позволил ряду его клиентов занять в королевстве важные церковные должности. В 1324 году Роберт одарил своего фамилиара Паоло да Перуджа вакантным бенефицием[176]. Семь придворных капелланов, большинство из которых были королевскими духовниками или советниками, впоследствии стали епископами или архиепископами[177]. Другие клирики, прежде чем стать епископами, пользовались благосклонностью как короля, так и Папы и, вероятно, были обязаны своим назначением их взаимной договорённости. Так было с Паолино да Венето, которому Роберт помог получить епископство Поццуоли, находившееся в нескольких милях от Неаполя. Диониджи да Борго Сан-Сеполькро, приглашённый Робертом ко двору в 1337 или 1338 году, в 1340 году получил при поддержке короля епископство Монополи[178]. Биография Ландульфо Караччиоло, францисканского теолога из известной неаполитанской семьи, хорошо иллюстрирует сочетание личной инициативы, королевской благосклонности и папского влияния, которое смогло обеспечить ему многообещающую карьеру. Ландульфо, будучи ещё студентом, посвятил Роберту свои комментарий к Сентенциям Петра Ломбардского, а после 1317 года, возможно, произнёс несколько проповедей в честь брата Роберта, Людовика, в ярких выражениях восхваляя этого представителя Анжуйской династии[179]. Со своей стороны, Роберт, в 1320-х годах, отправлял Ландульфо с поручениями по всему королевства и за его пределами и всячески способствовал его карьере. В июле 1331 года, когда Ландульфо был епископом Кастелламаре-ди-Стабия, Роберт попытался передать имущество отдалённого монастыря его епархии, поскольку Стабия, по мнению короля, была слишком бедна, чтобы содержать своего епископа. Всего два месяца спустя Папа приложил значительные усилия, чтобы назначить Ландульфо в более богатую и важную архиепархию Амальфи[180].
Независимо от того, способствовал ли он их продвижению лично или нет, Роберт поддерживал тесные связи с епископами и лидерами монашества королевства, которые были неофициальными (а иногда и официальными) членами его двора. Будучи высшим прелатом королевства, архиепископ Неаполя тесно сотрудничал с королём в проектах религиозно-династического значения. Джакомо да Витербо, занимавший этот пост незадолго до восшествия Роберта на престол, вещая с кафедры собора способствовал канонизации его брата, Людовика Анжуйского. Преемник Джакомо, Умберто д'Ормон, сыграл важную роль в канонизации Фомы Аквинского, ещё одном, дорогом Роберту, проекте. При дворе Роберта влиянием пользовались и главы важных южноитальянских монастырей, так например, аббаты Санта-Мария-ди-Реальвалле и Санта-Мария-де-Капелли были капелланами Роберта, а аббаты бенедиктинского монастыря Святой троицы в Кава-де-Тиррени, скрипторий которого поставлял материалы для королевской библиотеки, удостаивались ещё более высоких должностей[181]. Филиппо де Айя, аббат Кава-де-Тиррени с 1317 года до своей смерти в 1331 году, был ближайшим советником короля и одним из самых могущественных прелатов королевства, а его преемник Гуттард (или Рикардус) стал капелланом и фамилиаром Роберта, затем его советником и, наконец, вице-канцлером королевства[182].
При королевском дворе служили и представители различных религиозных и светских учебных заведений. Медицинская школа в Салерно предоставила Роберту учёных-медиков и переводчиков, таких как Маттео Сильватико, ставшего в 1337 году королевским фамилиаром, и Никколо Деопрепио да Реджо[183]. Гораздо более тесные связи с королём имел Неаполитанский университет, фактически функционировавший как приложение к королевскому двору. Король контролировал назначения на его факультеты так же, как и в свою администрацию и двор, и часто присутствовал и выступал на академических церемониях, таких как присвоение учёных степеней. Исключая знаменитую медицинскую школу Салерно, Роберт стремился принизить все другие светские студиумы в королевстве, чтобы обеспечить превосходство Неаполитанского университета. В свою очередь, университет, в особенности его самый выдающийся факультет, юридический, снабжал королевскую администрацию многочисленными чиновниками[184]. Мы уже отмечали видную роль юристов в казначействе и среди избранных дипломатов Роберта. Несколько магистров права достигли весьма высоких государственных должностей либо во время преподавательской деятельности, либо после её завершения, что ещё больше укрепило связь короны с университетом. Джованни Грилло, преподававший гражданское право в Неаполе до 1306 года и служивший в королевском казначействе около 1317 года, занимал высокую должность вице-протонотария с 1324 по 1342 год[185]. Бартоломео Бранкаччо, юрист и клирик, занимал сразу несколько влиятельных должностей, а именно, профессора гражданского права до 1338 года и одновременно архиепископа Трани, а с 1334 года вице-канцлера, королевского советника, фамилиара и посла при папском дворе[186]. Андреа да Изерния, обучавшийся гражданскому праву в Неаполитанском университете, стал одним из его самых известных выпускников[187]. Он служил отцу Роберта в качестве судьи, чиновника казначейства и, наконец (по просьбе Бартоломео да Капуа) стал вице-протонотарием, сохранив эту должность при Роберте до своей смерти в 1316 году, продолжая при этом преподавать в университете. Андреа обладавший обширными познаниями в юриспруденции, в 1309 году он сопровождал Роберта в Авиньон на коронацию и помогал в решении деликатных политико-юридических вопросов, связанных с наследованием престола. В последующие годы он в комментариях к конституциям королевства обосновал суверенитет Роберта, и тем-самым дал королю оружие в его борьбе с императорами Священной Римской империи.
Религиозные студиумы королевства стали родным домом для многих теологов и проповедников, которым покровительствовал Роберт. Уроженцы королевства, такие как францисканец Ландульфо Караччоло и доминиканец Джованни Реджина, до и после своего углубленного изучения предмета в Париже, преподавали в этих студиумах в рамках обычной карьеры нищенствующего теолога. Франциск де Мейронн проделал схожий путь в Провансе. В этих студиумах находили пристанище и теологи прибывшие в Неаполь из-за рубежа. Агостино д'Анкона преподавал в августинском студиуме в Неаполе, а Андреа да Перуджа,
