Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли

гостем во владениях Анжуйской династии, тесно связанной с ней политическими узами. Однако курия также была и международным культурным центром, покровительствовала и продвигала умных и способных клириков со всей Европы, и именно там Роберт встретился с некоторыми из своих будущих клиентов. Паолино да Венето, например, начавший свою карьеру в качестве мелкого чиновника Францисканского ордена в родной Венеции, к 1310-м годам стал венецианским послом (что делает его одним из немногих, кто служил при другом светском дворе, прежде чем присоединиться к окружению Роберта). Обязанности посла позволили ему обосноваться в папской курии, где, в начале 1320-х годов, он получил должность папского пенитенциария. Во время своего пребывания в Авиньоне Паолино познакомился с королём Робертом, который в 1324 году помог ему стать епископом Поццуоли, назначил королевским советником и фамилиаром и впоследствии часто проводил с ним время за беседой [156]. Диониджи да Борго Сан-Сеполькро был лектором в папском студиуме в Авиньоне и близким другом нескольких влиятельных кардиналов. Джованни Реджина, клиент Анжуйского дома с юности, одновременно был папским советником по двум спорным богословским вопросам, которые папство пыталось разрешить. Арнальд Рояр, в 1322 году ставший епископом одной из важнейших епархий королевства и посвятивший королю несколько научных трудов, во многом был обязан своим продвижением давним связям с папской курией. Рояр был одним из немногих, кто покинул двор Роберта ради более высоких церковных должностей[157].

Большинство учёных, как клириков, так и светских, получивших королевское покровительство, постоянно оставались в Неаполе. Роберту имел многочисленные возможности вознаграждать своих фаворитов, однако лишь немногие из учёных были удостоены королевской милости. И это неудивительно, поскольку военные должности при дворе (адмирал, коннетабль, маршалы и их помощники) обычно предназначались для дворян и рыцарей королевства или для иностранцев, доказавших своё военное мастерство[158]. Отношения таких дворян с короной само по себе является важной темой для исследования, связанного с вопросом «приручения» аристократии и централизации государственной власти. Как важная черта, организованного Робертом, внутреннего управления королевством это будет более подробно рассмотрено в Главе 4. Здесь же достаточно отметить, что дворяне доминировали на традиционно высоких должностях в magna curia regis и занимали менее важные государственные посты, но в тоже время многие должности, связанные с повседневной деятельностью администрации, стали занимать талантливые люди более скромного происхождения.

Например, на должности двух глав администрации, протонотария-логофета и канцлера, были назначены люди не принадлежащих к феодальной аристократии. Должность протонория-логофета, безусловно, была наиболее влиятельной. Изначально протонотарий и логофет были разными должностями: один представлял короля письменно, другой — устно, но с 1296 года эти две должности были объединены в одном лице. Протонотарий-логофет председательствовал во всех трёх бюро magna curia regis, то есть в канцелярии, казначействе и суде. Он принимал все адресованные королю петиции и либо отвечал на них лично, либо пересылал в соответствующее бюро, а также проверял и скреплял своей подписью все исходящие королевские документы. Он был буквально вторым «я» короля и, как таковой, также выполнял многочисленные дипломатические обязанности, а для облегчения работы  и управления текущими административными делами ему было разрешено назначать одного или нескольких вице-протонотариев. Как мы уже видели, в течении первых двадцати лет правления Роберта этот пост занимал Бартоломео да Капуа, выдающийся знаток гражданского права и представитель семьи, долгое время служившей короне. Эта должность, очевидно, требовала редкого сочетания навыков, а также полного доверия короля к её обладателю, и, возможно, именно по этой причине, после смерти Бартоломео в 1328 году, Роберт на этот пост больше никого не назначал. Что касается канцлера, то он явно находился в тени своего коллеги, с которым ему приходилось делить даже руководство самой канцелярией. Тем не менее, канцлер был высшим чиновником в администрации и имел юрисдикцию над всеми служащими magna curia regis, за исключением королевских советников. Вполне естественно, что эта должность в первую очередь предлагалась церковнослужителям, имевшим тесные личные связи с королём. В годы, непосредственно предшествовавшие восшествию Роберта на престол, и в первый год его царствования канцлером был не кто иной, как Жак д'Юэз, будущий Папа Иоанн XXII, также бывший советником Роберта и его брата Людовика (которого Жак, став Папой, впоследствии канонизировал). Позднее Роберт передал этот пост другому доверенному советнику, архиепископу Капуи Ингераммо де Стелла[159].

Правительственные бюро, созывавшиеся этими двумя главами администрации дважды в неделю, дали приют многим учёным людям, создавшим репутацию Роберта и его столицы[160]. Они могли быть членами суда или, подчинявшимися ему, провинциальными юстициариями; финансовыми чиновниками казначейства (magistri rationali, магистр учёта) или нотариусами канцелярии и помогали также в других бюро. Например, Джованни Барриле, которого Петрарка, на основании грамотно написанного письма, назвал «дорогим музам» человеком, в конце 1330-х годов, был юстициарием нескольких провинций королевства, а к концу 1341 года он стал магистром казначейства, советником и приближенным короля[161]. Барбато да Сульмона, впоследствии ставший другом Петрарки, в 1335 году получил должность в финансовом бюро королевы Санчи, в 1338 году дослужился до должности юстициария и за два месяца до смерти Роберта был назначен секретарём короля[162].

Хотя литературные таланты этих людей были весьма скромными и, по-видимому, не привлекли внимания короля, при его дворе все они обрели постоянную работу и благоприятную среду для своих занятий. Административные должности чаще всего занимали специализирующиеся по гражданскому праву юристы, имевшие немалые возможности для продвижения по службе. Три юриста по гражданскому праву занимали должности казначеев, а один из них впоследствии стал сенешалем Прованса[163]. Ещё четыре юриста, служивших в казначействе, сопровождали посольство, отправленное в 1317 году для оценки договора между Робертом и городом Генуя; сам же посол был профессором гражданского права[164]. В 1334 году, во время второго спора с Генуей по вопросам юрисдикции и торговли,  представителем Роберта снова стал профессор гражданского права Джованни Ривестро, являвшийся также управителем двора[165].

Что касается самого королевского двора, то здесь наиболее перспективным путём продвижения для талантливых людей была капелла (часовня). Персонал капеллы, размещавшийся в одной из башен дворцового комплекса Кастель-Нуово, состоял и десятка капелланов, немного меньшего число клириков, отвечавших за обслуживание капеллы и её драгоценных предметов и одного или двух parvi clerici (молодых канторов) и somularii (ответственных за перевозку капеллы, когда она вместе с королём отправлялась в странствия)[166]. Топонимика фамилий персонала капеллы — Lombardus, Anglicus, de Ypra — позволяют предположить, что эти люди приезжали в Неаполь со всей Европы[167]. В знак благосклонности короля на эти должности могли быть назначены и местные жители, так, например, в 1338 году Роберт, пожелав вознаградить за оказанные услуги юриста Пьетро Криспано, принял его сына Пьетро в качестве клирика капеллы[168]. В дополнение к своим обычным литургическим обязанностям капелла была тесно связана с королевской библиотекой. Именно королевский капеллан в 1310 году скопировал для Роберта труд Эгидия Римского О правлении государей, а писцы упомянутые в королевских актах как клирики, возможно, были клириками капеллы[169]. Более того, главный капеллан, по-видимому, был и главой королевской