П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

в Киеве, а также некоторые директора Департамента полиции для уточнения о наличии существовавших правил и инструкций по охране и их исполнении обвиняемыми. При допросах самих обвиняемых были выверены все противоречия в их показаниях. Для оправдания своего доверия, проявленного к Д.Г. Богрову, Н.Н. Кулябко и другие всячески подчеркивали полезность его агентурной работы «за деньги», а покушение объясняли принуждением его к этому революционерами (в доказательство с его стороны, что он не «агент Охранки») и некими силами. На следствии П.Г. Курлов также оправдывался, что «особого распоряжения Кулябке установить наблюдение за личностью самого Аленского (агентурная кличка Богрова) я не сделал, считая, что такой элементарный прием розыска не может быть упущен опытным начальником Охранного отделения».

Доклад Н.З. Шульгина 11 декабря 1912 г. был внесен в I Департамент Государственного совета при заключении обер-прокурора уголовного Кассационного департамента Сената П.А. Кемпе. Изложив свою позицию, представители следствия пришли к выводу о предании суду всех обвиняемых. Из 11 членов I Департамента Государственного совета 6 человек считали, что вина лежит только на Н.Н. Кулябко. В связи с чем создавалась деликатная ситуация. Однако решение о предании суду всех четырех было принято благодаря голосу А.А. Сабурова, председателя заседания и министра внутренних дел А.А. Макарова. Заключение I Департамента гласило, что «на основании данных предварительного следствия I Департамент признал в отношении всех четырех обвиняемых установленным противозаконное бездействие власти, имевшее особо важные последствия (убийство бывшего председателя Совета министров Столыпина) и полагал помянутых лиц предать суду судебного присутствия уголовного Кассационного департамента Правительствующего Сената с участием сословных представителей, по обвинению в преступлениях, предусмотренных в ст. 339 и части 2 ст. 341 Уложения о наказании».

Далее его решение было передано на утверждение Николая II. Все ждали резолюции царя. После этого дело передавалось в суд или прекращалось. Многие ждали справедливого и непредвзятого суда. Это был бы громкий процесс, когда на скамье подсудимых были бы представители высших чинов полиции. Но общество в целом постигло глубокое разочарование. 4 января 1913 г. Николай II наложил следующую резолюцию: «Отставного подполковника Кулябко считать отрешенным от должности. Дело об отставных генерал-лейтенанте Курлове и статском советнике Виригине, а также о полковнике Спиридовиче – прекратить без всяких для них последствий». В.Н. Коковцов писал, что Николай II, как бы оправдывая свою резолюцию, сказал, что он это решил сделать в связи с выздоровлением сына. В результате прекращения дела многие вопросы оставались без ответа.

Кроме этого, осенью 1911 г. газета «Русское слово» написала о другом расследовании убийства реформатора: «Следствие по делу об убийстве П.А. Столыпина, ведущееся независимо от работы по ревизии сенатора М.П. Трусевича, заканчивается. Дело, по-видимому, будет направлено к прекращению, так как до сих пор не удалось установить, явилось ли убийство результатом заговора казненного Дмитрия Богрова с другими лицами. Судебные власти склонны думать, что убийство было совершено Богровым по собственной инициативе. Такое мнение, однако, противоречит убеждению охранной полиции, уверяющей, что этот террористический акт был организован революционерами. Как известно, в связи с делом Дмитрия Богрова в разных местах России, по предписанию из Киева, было арестовано свыше 160 лиц. Все эти лица, за исключением нескольких, теперь уже освобождены. Многие из них даже не были подвергнуты допросу»[695].

Попытка вернуться к этому делу была предпринята после Февральской революции. Созданная в марте 1917 г. Чрезвычайная следственная комиссия для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц на своем заседании 27 апреля 1917 г. постановила о необходимости войти к министру юстиции с ходатайством о «возбуждении перед Временным правительством вопроса об отмене резолюции бывшего императора о прекращении» дела по обвинению вышеназванных лиц в предъявленном им обвинении. 30 мая 1917 г. состоялось постановление Временного правительства о возбуждении следствия по обвинению П.Г. Курлова, М.Н. Веригина, А.И. Спиридовича и Н.Н. Кулябко, но тем не менее никто так наказан и не был.

Польский историк Л. Базылев полагал, что Охранка действовала без всякого умысла. Д.Г. Богров действовал совершенно самостоятельно. Как сказал А.И. Солженицын в интервью французскому телевидению 31 октября 1983 г.: «Богров – его никто не направляет. Его направляет страшное дело, общественное мнение. Вокруг него существует как бы поле, идеологическое поле… Никто не говорит Богрову: пойди убей. Он не связан практически ни с каким подпольем. Ему 24 года, и он в 24 года решает, что он, пожалуй, убьет Столыпина и повернет направление России, это еще страшнее, потому что, как видите, само идеологическое настроение общества может создать террор». Существуют утверждения, что Д.Г. Богров был разочарованным одиночкой. Так, в его письме от 1 декабря 1910 г. (за 10 месяцев до выстрелов в П.А. Столыпина) есть такая фраза: «Я стал отчаянным неврастеником… В общем же все мне порядочно надоело и хочется выкинуть что-нибудь экстравагантное, хотя и не цыганское это дело». Некоторые из знакомых Д.Г. Богрова вспоминали его как человека, разочаровавшегося во всем (по рассказам знакомых, к 24 годам он совсем поседел). Вполне возможно, что к августу 1911 г. он полностью запутался в своих связях с террористами и Охранкой одновременно, а самое главное – не хотел искать выход из ситуации.

Также П.А. Столыпин возродил практику сенаторских ревизий, созданную Петром I (сенаторов Н.П. Гарина, К.К. Палена, О.Л. Медема, А.А. Глицинского, Н.А. Дедюлина, Д.Б. Нейдгардта, которые обнаружили полный развал и в интендантстве, и в железнодорожной области, и в администрации, и в городском хозяйстве). Немало людей также попало на скамьи подсудимых. Так, высочайшим повелением от 29 августа 1908 г., подтвержденным 20 мая 1909 г. и 27 декабря 1909 г., группе ревизоров, находившихся в распоряжении сенатора Н.П. Гарина, были предоставлены права на обыски, выемки, допросы свидетелей под присягой в системе снабжения военного ведомства. Перед ними были равны все: как военные, так и гражданские лица. Ревизии был обеспечен доступ к делопроизводству государственных и частных организаций, банков. Она получила право требовать предоставление от всех организаций, учреждений и частных лиц любых необходимых справок и объяснений, в том числе по вопросам соответствия личных доходов граждан расходам и накоплениям. Комиссия сенатора Н.П. Гарина провела тщательную проверку счетов генералов и офицеров Главного артиллерийского управления. Всего было изучено финансовое состояние 72 военнослужащих. Поиск банковских счетов осуществлялся в масштабе всей России. И хотя некоторые счета так и не были найдены, но подозрения во взяточничестве подтвердились новыми доказательствами, на этот раз – в виде денежных вкладов, законность происхождения которых из-за несоответствия расходов и доходов военных чиновников вызывала явные подозрения. Ревизия была завершена к 1 июля