П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Журналист «Нового времени» Розанов писал о прощании с П.А. Столыпиным вечером 8 сентября: «Помолясь за усопшего, поцеловал у него руку, простреленную пулею. Рука страшно распухла, сине-багровая. Лицо прекрасно и вполне спокойно, без всякого следа страдания. Бровь – полная мысли. Сложение рта – полное власти. Впервые видя П.А. Столыпина, удивился красоте. Многочисленная семья тут же молилась. Лица грустные, без слез, – нельзя 24 часа плакать. Все впечатление благородное и грустное». 9 сентября, в день похорон, по сообщениям газет, в Киеве «серое пасмурное утро. Флаги на консульствах приспущены. Со стороны Лавры мчатся автомобили и вереницей движутся экипажи. Для желающих не хватает мест в вагонах трамвая. Они целым потоком направляются в Лавру… Около великих ворот образовалась огромная толпа, заполнившая всю площадь и Трапезную церковь». Люди уже не могли быть допущены в саму церковь, но там непрерывно продолжалось возложение венков. Дежурство у гроба П.А. Столыпина несли старшие чины Министерства внутренних дел во главе с товарищем министра А.И. Лыкошиным.
Для участия в похоронах прибыли министры, члены Государственной думы (за исключением левой оппозиции и крайне правых) во главе с ее председателем М.В. Родзянко, многие члены Государственного совета, высшая военная и гражданская администрация края, представители армии и флота, церковные деятели. Особу царя, по его велению, представлял киевский, волынский и подольский генерал-губернатор Ф.Ф. Трепов. Из рук в руки переходил подписной лист, который быстро покрывался подписями сановников и общественных деятелей, жертвовавших значительные суммы на памятник П.А. Столыпину. В 10 часов началась торжественная заупокойная литургия, которую отслужил высокопреосвященный Флавиан – митрополит Киевский и Галицкий. Во время литургии, вместо запричастного стиха в память Столыпина, слово было дано протоиерею Г.Я. Прозорову. «Петр Аркадьевич… глубоко верил, что Россия… быстро переживет свое лихолетье и выйдет из него с обновленными силами, окрепшей, славной и могущественной. Нужно только ее успокоить и водворить порядок и законность, – сказал Прозоров. – Этому великому и спасительному для России делу Петр Аркадьевич отдал всего себя, все силы своей богато одаренной души – выдающийся государственный ум, благородное и самоотверженное сердце, железную волю… Работоспособность его была изумительная, причем Петр Аркадьевич никогда не кривил душой, а все делал открыто, честно, принимая всю ответственность на себя. Для лиц, стоящих у власти, – говорил он, – нет греха большего, чем малодушное уклонение от ответственности».
Перед погребением речь произнес Евлогий, епископ Холмский, возложивший к гробу восьмиконечный крест из живых цветов с надписью: «Благодарная крестоносная Холмская Русь самоотверженному борцу и страдальцу за великую неделимую Россию». Обращаясь к лицу почившего, он назвал Столыпина крестоносцем, несшим крест «духовного возрождения России на родных исторических началах». Около часу дня начался чин погребения, во время которого было произнесено слово настоятелем Сретенской церкви протоиереем Климентом Чеменой. Обращаясь к почившему, он сказал: «…не умрет… дело обновления России, начатое тобой, и не угаснет в нас возженная тобой в наших душах твоя великая идея чистого национализма, духовного подъема русского народного самосознания и укрепления во всех слоях народа русского исконных начал».
В 1 час 50 мин. началось погребение. «Раздался унылый, щемящий душу, погребальный перезвон колоколов. Многочисленная публика, стоявшая в лаврском дворе, обнажила головы. Настал момент выноса тела усопшего из церкви к месту вечного его упокоения». Из храма стали выходить депутации, несшие венки. Послышалось пение «Святый Боже». По команде жандармы обнажили шашки. Полились звуки молитвы «Коль славен», исполняемой военным оркестром, и загудели лаврские колокола, сливаясь в какой-то общий могучий стон. За певчими из храма последовал в белых ризах попарно длинный ряд священников и иеромонахов; за ними несли на бархатных подушках ордена покойного, а далее следовали архимандриты, митрофорные протоиереи, епископы и высокопреосвященный митрополит Флавиан. Раздалась команда «накараул». В этот момент из храма вынесли гроб, за которым шла вдова Столыпина, его дети, брат.
Процессия направилась к северной стене Троицкой церкви, где рядом с могилами Кочубея и Искры, казненными в 1708 г. Мазепой, была вырыта глубокая могила и сооружен склеп. После литургии, в начале 3-го часа дня, прах Столыпина был опущен в могилу. Стоявший за стенами Лавры сводный эскадрон жандармов дал три ружейных залпа. Когда склеп был заделан, окружавшие могилу люди начали медленно расходиться. На могилу сначала поставили зеленый восьмиконечный крест с табличкой с именем и датой смерти, который впоследствии был заменен монументальным надгробием и крестом из черного мрамора, сохранившимися по сей день. По свидетельству М.П. Бок, были «тысячи венков и горы цветов на могиле»; подходя к семье П.А. Столыпина, многие произносили одну и ту же фразу: «Вам должно быть легче нести ваше горе, зная, что его разделяет с вами вся Россия». В день похорон П.А. Столыпина во всех правительственных учреждениях столицы и церквах были отслужены заупокойные богослужения, а затем панихиды. Особой торжественностью отличалось богослужение в храме Воскресения Христова, где присутствовал весь дипломатический корпус и высшие сановники во главе с В.Н. Коковцовым. В день погребения были отменены спектакли во всех Императорских театрах.
Между тем в крепости Косой Капонир началось заседание военного суда по делу Д.Г. Богрова. Накануне ему предложили выбрать защитника по соглашению или воспользоваться правом казенного адвоката. Д.Г. Богров отказался. Суд шел почти пять часов. Свидетелем выступал Н.Н. Кулябко. Судьи совещались 20 минут. Приговор был вынесен в 9-м часу вечера. Убийцу приговорили к смертной казни через повешение.
Д.Г. Богров пожаловался, что его плохо кормят. Председатель суда распорядился эту просьбу удовлетворить. Члены «Союза Русского народа» подали ходатайство с просьбой присутствовать на казни, мотивируя это тем, что приговоренного могут подменить. Их просьба была также удовлетворена. Через 24 часа, то есть 10 сентября, в 10 часов вечера, вследствие того, что Д.Г. Богров отказался от подачи кассационной жалобы, приговор вступил в силу и был направлен к немедленному исполнению. Однако казнь отложили на сутки, из-за того, что было не принято казнить в воскресенье. 11 сентября в камеру смертника пришел раввин Алешковский. Между ними, согласно «Новому времени» от 13 сентября 1911 г., состоялся следующий разговор. Д.Г. Богров сказал:
– Передайте евреям, что я не желал причинить им зла, наоборот, боролся за благо и счастье еврейского народа.
На упреки Алешковского, что тот своим преступлением мог вызвать еврейский погром, Д.Г. Богров резко ответил:
– Великий народ
