П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

Казнь Д.Г. Богрова решено было произвести на Лысой горе. Палач нашелся среди каторжан Лукьяновской тюрьмы. Он поставил одно условие, чтобы его сразу перевели в другое место, так как он боялся мести других заключенных. По свидетельству корреспондента газеты «Русское слово»: «Приготовления к казни начались еще в воскресенье, вечером. На Лысой горе была сооружена виселица, вырыта яма, куда после казни должен был быть зарыт казненный. Вся местность, прилегающая к Лысогорскому форту, была тщательно обыскана полицией, ротой пехоты и конными жандармами. В воскресенье, с вечера, были расставлены кругом казаки, оцепившие плотным кольцом место казни. В первом часу ночи в Печерский полицейский участок прибыли товарищ прокурора, помощник секретаря суда, полицмейстер, два его помощника, пять приставов, наряд городовых и околоточных, городовой врач, еврейский общественный раввин. Несколько времени спустя в участок прибыл губернатор А.Ф. Гирс. Губернатор совещался с полицмейстером и товарищем прокурора, после чего уехал»[693]. Прилегающая к месту казни местность была оцеплена сотней казаков и ротой пехоты. 12 сентября в час ночи все официальные лица во главе с губернатором собрались в помещении печерского полицейского участка. Убедившись, что все в порядке, губернатор уехал. Через несколько минут на почтовых лошадях двинулись к Лысой горе. Там уже было около 30 представителей правых организаций во главе с Савенко.

По свидетельству того же «Русского слова»: «Когда дежурный офицер вошел в "Косой капонир" в камеру Богрова, тот спал. Его разбудили. Богров сразу догадался, в чем дело, и стал поспешно одеваться. Оделся он в тот же фрак, в каком был в театре в день покушения. Богрову стали связывать руки.

– Пожалуйста, покрепче завяжите брюки, – обратился Богров к офицеру, – а то задержка выйдет.

Больше Богров в камере не проронил ни слова. Из камеры Богрова вывели за руки двое городовых, усадили в черную арестантскую карету и под усиленным конвоем конной жандармерии отвезли на Лысую гору. Здесь его уже поджидали должностные лица и вся "публика", прибывшая из участка. Когда Богрова вывели из кареты, "союзники" стали его рассматривать. Один из офицеров приблизил к его лицу электрический фонарик.

– Лицо, как лицо, ничего особенного, – сказал Богров.

– Это он? – спросил "союзников" товарищ прокурора.

– Он, он! – зашумели "союзники".

Раздавались также возгласы: "Да, я его в театре здорово колотил!" – "И я его бил!" – "И я!"»

Богров держал себя спокойно и разглядывал собравшихся, освещенных светом факелов. Кто-то из союзников стал иронизировать над фраком Богрова. Услыхав это, Богров заметил:

– Пожалуй, в другое время мои коллеги-адвокаты могли бы мне позавидовать, если бы узнали, что уже десятый день я не выхожу из фрака.

Помощник секретаря окружного суда негромко прочел приговор. Богров выслушал его спокойно»[694]. Товарищ прокурора спросил его, не хочет ли он что-нибудь сказать раввину. Тот ответил:

– Желаю, но в отсутствии полиции.

Ему ответили, что это невозможно. Тогда Д.Г. Богров сказал:

– Если так, то можете приступать.

После этого ему связали назад руки и при факелах подвели к виселице. Палач накинул саван. Уже под саваном Д.Г. Богров спросил:

– Голову поднять выше, что ли?

Его подвели к табуретке, он взобрался на нее. Палач накинул петлю и выбил табурет из под ног. Д.Г. Богров повис. Выждали законные 15 минут. Из толпы правых кто-то сказал:

– Небось, больше стрелять не будет.

Другой голос возразил:

– Теперь не время разговаривать.

Мертвое тело сняли. Врач констатировал смерть. Труп положили в вырытую около места казни могилу, накрыли его досками, засыпали и сровняли с землей. К трем часам утра все было закончено.

7.4. Версии убийства П.А. Столыпина:

от революционеров до международного заговора

Современников поразили молниеносное следствие, продолжавшийся всего шесть часов суд при закрытых дверях и быстрая казнь преступника. Поневоле вспомнилось, что И.П. Каляева, убийцу великого князя Сергея Александровича, казнили через три месяца, а Е.С. Созонов, убийца министра внутренних дел В.К. Плеве, был осужден на каторжные работы. Чтобы успокоить общественное мнение, Николай II назначил расследование действий должностных лиц, отвечавших за охрану сановников на киевских торжествах. 7 сентября 1911 г. Николай II поручил сенатору, тайному советнику М.И. Трусевичу «провести широкое и всестороннее расследование действий Киевского охранного отделения» в связи с гибелью премьер-министра П.А. Столыпина. Основной вопрос, который должен был выяснить М.И. Трусевич, состоял в том, каким образом бывший секретный сотрудник, вопреки всем предписаниям и инструкциям, смог получить допуск в театр, причем от самих же руководителей охраны. Нужно было также выяснить и причины, по которым Д.Г. Богров был вообще привлечен к проведению охранных мероприятий. Также М.И. Трусевичу предписывалось «войти в рассмотрение деятельности всех должностных лиц, принимавших участие в осуществлении охраны во время пребывания его императорского величества в городе Киеве». Ему были даны широкие полномочия. Он мог требовать от всех правительственных ведомств и должностных лиц судебных учреждений, жандармских управления, охранных отделений, кредитных установлений всю необходимую документацию, касающуюся расследования и явки для дачи личных объяснений и показаний как должностных лиц всех ведомств, так и частных лиц. В случае необходимости усилить личный состав чинов, командированных в распоряжение М.И. Трусевича, он мог «привлекать к участию в производимом расследовании лиц, состоящих на службе, по соглашению с их непосредственным начальством». Воспользовавшись этим, он, таким образом, создал комиссию для совместной работы по проведению необходимого расследования.

Всего комиссией было проведено 350 допросов: непосредственно свидетелей событий, администрации Киева, сотрудников Киевского охранного отделения и Главного жандармского управления, служащих в доме Д.Г. Богрова, руководителей Департамента полиции. Расследование было закончено в феврале 1912 г., и М.И. Трусевич представил всеподданнейший доклад царю. В докладе поднимался вопрос о «превышении и бездействии власти, имевшем весьма важные последствия» и назывались виновные – товарищ министра внутренних дел П.Г. Кур-лов, вице-директор Департамента полиции М.Н. Веригин, заведующий дворцовой охраной А.И. Спиридович и начальник Киевского охранного отделения Н.Н. Кулябко. В начале 1912 г. результаты работы Комиссии в 24 томах были переданы в Государственный совет.

В марте 1912 г., после рассмотрения доклада М.И. Трусевича и представленных объяснений обвиняемых в I Департаменте Государственного совета, сенаторы приняли решение о необходимости начать предварительное следствие. В июне 1912 г. оно было поручено сенатору I Кассационного уголовного департамента Н.З. Шульгину. Совместно с обер-прокурором П.А. Кемпе и помощниками ими были проверены все сведения, полученные от М.И. Трусевича, опрошены практически все свидетели, которые опрашивались в свое время М.И. Трусевичем и были причастны к охране служащие Киевского главного жандармского управления, Охранного отделения, киевский губернатор и полицеймейстер. Одновременно были допрошены представители политического сыска Санкт-Петербурга, присутствовавшие