П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

что обо всем им доложено генералу Курлову и что последний лично доложит министру. В девять часов утра, когда министр пил еще кофе, я явился к нему и все дословно ему передал и отдал письмо генерала Трепова. Долго я убеждал министра не выходить на прогулку и настаивал переменить способ передвижения. В четыре часа был назначен смотр потешных, я невольно волновался, в чем мы поедем, позвонил подполковнику Кулябко и он мне сказал, что по приказанию генерала Курлова будет выслан мотор, ведомый двумя мушарами, причем мы должны следовать по маршруту Охранного отделения. На мой вопрос, арестованы ли заговорщики, я получил ответ, что совещание не состоялось и назначено на 8 час. вечера на улице. В 3½ часов дня был подан мотор и министр поехал со мной на ипподром и затем тем же порядком он вернулся домой. Перед отъездом в театр я сам осмотрел, как охранялся сад генерал-губернаторского дома, куда выходила спальня министра и, не видя в саду ни одного жандарма, кроме филеров, я около 8 часов вечера вызвал к телефону адъютанта генерала Курлова и просил доложить генералу, что прошу трех жандармов, дабы организовать у окон спальни министра один пост. Адъютант вернулся к телефону, спросил меня, есть ли это приказание министра и на мой ответ, что это я лично считаю эту меру важной, ответил мне: "В таком случае генерал Курлов находит эту меру бесполезной и считает, что им приняты все меру для безопасности министра". Эту ночь я просил разрешения спать в генерал-губернаторском доме. Когда мы прибыли в Киев, то на другой день я просил генерала Курлова дать все нужные билеты на торжества для министра и меня. Я получил на все, кроме места в театре. С большим трудом, после ряда просьб у городского головы, губернатора и генерал-губернатора я получил (не билет) приглашение и на обратной его стороне надпись: "Асаулов Влад. Евгениев. Партер. Кресло № 5". Когда в театре я подошел к своему месту, то оно оказалось занято полковником свиты болгарского королевича Наумовым, а мне распорядитель отвел № 57 в другом проходе, нежели было кресло № 5 министра (П.А. Столыпин сидел на кресле 5 "Б" между генерал-губернатором Ф.Ф. Треповым и Министром императорского двора бароном В.Б. Фредериксом – прим. автора). Подполковник Кулябко не предупредил меня о том, что в театре грозит опасность министру и что он впустил в театр и посадил на место охранника революционера. Считаю чрезвычайно важным отметить, что, рассказывая легенду про анархиста с браунингом, подполковник Кулябко говорил про него как человека проверенного полицией и находящегося в ее руках и наблюдении, а не как о мифической личности. Глубоко убежден, что генерал Курлов не предупредил об этом министра, так как статс-секретарь Столыпин наверно поставил бы меня в известность, а кроме того, министр в беседе со мною о предполагающемся покушении высказал взгляд, что не верит рассказу про бомбу и что вообще относится с безусловным недоверием к охранникам. Тут же министр вспомнил случай, когда жил в Зимнем дворце и едва не погиб благодаря старшему охраннику, который его продавал (подлинные слова министра)»[667].

Личный секретарь П.А. Столыпина В.В. Граве подтверждал слова Е.В. Есаулова: «31 августа в 12 часов ночи Кулябко позвонил к капитану Есаулову и сообщил ему, что располагает весьма ценными сведениями о готовящемся на Петра Аркадьевича покушении. Есаулов попросил приехать Кулябку немедленно к нему, но тот ответил, что он занят службой и приехать сейчас же не может, но приедет на другой день в 6 часов утра. Утром Кулябко явился к Есаулову и рассказал, что у него есть агент очень верный и давно ему известный, который ему сообщил, что в Киев приехал и остановился у него, агента, на квартире очень опасный революционер, имеющий при себе 2 браунинга и что в Киев также приехала какая-то неизвестная ему, агенту, террористка с бомбой. По словам Кулябко, в этот день между 12 и часом дня должно было произойти на квартире его агента совещание последнего, революционера и женщины, носящей кличку Нины Александровны. На этом совещании, по словам Кулябко, должен был обсуждаться вопрос об убийстве П.А. Столыпина или Министра народного просвещения Кассо. Фамилию агента Кулябко не называл, но уверил Есаулова, что им приняты меры к охране министров, что квартира агента, в которой будет совещание, находится под наблюдением и оба приехавшие террориста будут своевременно арестованы. Эти сведения Есауловым были переданы П.А. Столыпину, который сказал, что это все вздор, что он не верит этим измышлениям охранников и что генерал Курлов ему об этих сведениях агентуры не сообщал»[668].

Киевский губернатор А.Ф. Гирс утверждал, что «О готовящемся посягательстве на убийство кого-либо из министров… ничего не знал, если не считать отрывочных сведений, случайно полученных на ипподроме от состоявшего при Столыпине офицера Есаулова». Его «очень встревожило самоубийство в Охранном отделении задержанного Муравьева» и он «поехал в Европейскую гостиницу к Курлову, но он был болен и не смог» его принять, «а полковник Спиридович успокаивал» А.Ф. Гирса, «заверяя, что ничего общего с покушением на жизнь сановников этот факт не имеет». А.Ф. Гирс «больше всего опасался за благополучный исход гуляния в Купеческом саду, где по местным условиям и при наличии густой толпы народа всего труднее было охранить особу государя императора и оградить министров». «За театр, – по мнению губернатора, – можно было быть спокойным, так как та публика, которую предположено было допустить туда, была строго профильтрована, а самое здание и пути к нему надежно были охранены»[669].

О самоубийстве задержанного Муравьева С.И. Демидюк рассказал следующее: «23 августа 1911 г. служащий у нас в отделении ротмистр Вахнин вечером показал мне секретные сведения, из коих видно было, что на углу Панелевской и Караваевской ул. в г. Киеве в доме № 1/23, в квартире под № 7 проживает, по-видимому нелегально, подозрительный человек. Примет его указано не было. Придавая серьезное значение этим сведениям, по указанию ротмистра Вахнина, с утра 24 августа я поставил наблюдение за этим домом. По домовой книге видно было, что там помещалась квартира и контора Киселевича, а в ней проживала некая Мария Муравьева и одно время жил по паспорту Бизюкова человек, оттуда недавно выбывший. Наблюдение в тот же день, 24-го августа, взяло из этой квартиры молодых мужчину и женщину, посетивших дом № 96 на углу Васильковской и Полицейской улиц; тогда и этот дом взят был под наблюдение. 25 августа тот же человек с другой дамой из дома