П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
В тот же день 27 августа Д.Г. Богров явился к начальнику Киевского охранного отделения подполковнику Н.Н. Кулябко и заявил, что готов сообщить ему некоторые сведения. Суть их состояла в том, что петербургские социалисты-революционеры решили убить П.А. Столыпина и министра Л.А. Кассо и он, Д.Г. Богров, может предложить услуги в поимке и выдаче преступников. Впоследствии Н.Н. Кулябко так описывал эти события: «Дмитрий Богров … явился в отделение и дал сведения, что в конце июня 1911 г. им было получено письмо из Петербурга от некоего Николая Яковлевича, которого он знает как серьезного революционера, с коим он завел сношения, проживая в Петербурге. Содержание письма этого носило характер выяснения политических взглядов Дмитрия Богрова. В конце июля или начале августа к Богрову, проживавшему на даче "Потоки" близ Кременчуга, явился вышеупомянутый Николай Яковлевич. Центр тяжести разговора с ним заключался в обсуждении вопроса о возможности подыскания в Киеве квартиры на несколько дней для неизвестных лиц и способе сообщения между Кременчугом и Киевом. Разговор этот ничем определенным не кончился, и Николай Яковлевич в тот же день уехал по направлению к Кременчугу, обещав в скором времени прислать Богрову письмо, окончательно выяснив затронутые вопросы. Ввиду этих сведений за квартирою было установлено наружное наблюдение в целях выяснения личности Николая Яковлевича. 31 сего августа по телефону Богров сообщил, что Николай Яковлевич приехал в Киев и из разговора с ним он убедился, что дело, задуманное Николаем Яковлевичем, очень серьезное, и он предъявил ему требование собрать точные приметы Министра внутренних дел Столыпина и Министра народного просвещения Кассо, для каковой цели ему необходимо быть в Купеческом саду, так как за ним может быть установлено перекрестное наблюдение со стороны соучастников Николая Яковлевича и отсутствие его может привести к провалу. Ввиду сего ему был выдан мною билет для входа в Купеческий сад. В ночь на 1 сентября Богров пришел в отделение и сначала письменно, а потом в личном разговоре со мной, заявил, что у него в квартире ночует приехавший Николай Яковлевич, имеющий два браунинга, а приехавшая с ним девица Нина Александровна поселилась на неизвестной квартире и имеет у себя бомбу. Из разговора с Николаем Яковлевичем он убедился, что покушение готовится на Столыпина и Кассо и успех такового вполне обеспечен. Что же касается Нины Александровны, то таковую Богров обещался указать при посещении ею его квартиры 1-го сего сентября между 12 и 1 часом дня. Ввиду таковых сведений наблюдение за квартирой Богрова было усилено. Около 11 часов утра Богров заявил, что Нина Александровна к нему на квартиру не придет и назначила свидание на Бибиковском бульваре около 8 часов вечера, где будет окончательно выяснен план задуманного террористического акта. В дальнейшем Богров заявил, что после посещения Купеческого сада он примет Столыпина, и Кассо не мог собрать, ввиду многочисленности публики, почему Николай Яковлевич дал ему поручение выполнить это во время торжественного спектакля в городском театре, причем выставил те же мотивы, побуждающие его обязательно присутствовать на этом спектакле, то есть боязнь провала. Поэтому мною был выдан ему билет на спектакль в городском театре»[661].
С.И. Демидюк рассказал следующее: «Часов около 7 вечера того же дня возвратился подполковник Кулябко, и я подробно доложил ему о беседе с Богровым. Начальник приказал пригласить к нему Богрова и провести его к нему в кабинет не с парадного хода через все отделение, а через черный ход, что я и исполнил около 8 часов вечера. О чем говорил подполковник Кулябко с Богровым – я не знаю, но после ухода Богрова начальник приказал мне учредить неослабное наблюдение за квартирой Богрова, куда, по его сведениям, скоро должен прибыть Николай Яковлевич, очень важный революционер, лет 28–30 на вид, среднего роста, плотный шатен, плечистый, с небольшой бородкой, одетый в темно-серое английского покроя пальто, в котелке и черных перчатках. Того же 27-го августа вечером я учредил наблюдение за квартирой Богрова по Бибиковскому бульвару в доме № 4»[662].
По показаниям вице-директора Департамента полиции М.Н. Веригина, это происходило так: «В начале августа вместе с товарищем Министра внутренних дел генерал-лейтенантом Курловым приехал в г. Киев ввиду предстоявшего посещения этого города его императорским величеством. В один из праздничных дней до прибытия государя императора я в числе нескольких других лиц был приглашен на обед к подполковнику отдельного корпуса жандармов Н.Н. Кулябко. В конце обеда подполковник Кулябко сказал, что к нему пришел один очень интересный господин, почему полковнику Спиридовичу, который также обедал у него, и мне он предложил послушать, что он будет рассказывать. Поторопившись дообедать, мы втроем пошли в кабинет господина Кулябко, где оказался худощавый господин, высокого роста в пенсне. Когда мы с ним поздоровались, подполковник Кулябко сказал, что он может говорить совершенно свободно. После этого неизвестный сказал, что он пришел к нему под впечатлением прочтенной им в "Киевской мысли" заметки о том, что начинается террор, и так как в тот день в Охранном отделении застрелился задержанный утром неизвестный, то предполагает, что нет ли связи с тем лицом, которое по отъезде его из Санкт-Петербурга в то время, когда он проживал на даче под Кременчугом, являлось к нему с просьбой устроить квартиру в г. Киеве для имеющего совершиться во время пребывания государя императора в городе Киеве весьма крупного террористического акта. Сказав это, неизвестный в то время для меня на мой вопрос, откуда же приехал этот господин и как он мог узнать его адрес под Кременчугом, сказал, в Киеве ему был дан адрес на квартире, где он был; на мой вопрос, был ли он за границей и в Париже, ответил, что был на южном берегу Франции, а в Париже не был; этот последний вопрос мною был задан исключительно с целью установить, не виделся ли он с заграничными революционерами, которые проживают в Париже. Тот же неизвестный говорил, что его очень удивил приезд лица, которого он видел в Петербурге и который, кроме вопроса о квартирах, ничего не говорил. Полковник Спиридович спросил неизвестного, на кого же предполагается покушение, на это получил
