П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

После проводов государя, ко мне подошел начальник Киевского Охранного отделения полковник Кулябко и обратился с следующими словами: "Сегодня предстоит тяжелый день; ночью прибыла в Киев женщина, на которую боевой дружиной возложено произвести террористический акт в Киеве; жертвой намечен, по-видимому, председатель Совета министров, но не исключается и попытка цареубийства, а также и покушения на Министра народного просвещения Кассо; рано утром я доложил обо всем генерал-губернатору, который уехал с государем на маневры. Генерал Трепов заходил к П.А. Столыпину и просил его быть осторожным; я остался в городе, чтобы разыскать и задержать террористку, а генерал Курлов и полковник Спиридович тоже уехали с государем. Мы условились, что полковник Кулябко вышлет за председателем Совета министров закрытый автомобиль, чтобы в пять часов дня отвезти его в Печерск на ипподром, где должен был происходить в высочайшем присутствии смотр потешных. Кулябко передаст шоферу маршрут, чтобы доставить министра туда и обратно кружным путем. По приезде П.А. Столыпина к трибуне я встречу его внизу и провожу в ложу, назначенную для Совета министров и лиц свиты, возле царской; вокруг Кулябко незаметно расположит охрану. Кулябко просил провести министра так, чтобы он не останавливался на лестнице и в узких местах прохода"»[676].

Далее А.Ф. Гирс продолжал: «Я спросил Кулябко, что он предполагает делать, если обнаружить и арестовать террористку не удастся. На это он ответил, что вблизи государя и министров он будет все время держать своего агента-осведомителя, знающего террористку в лицо (Д.Г. Богрова. – Прим. авт.). По данному этим агентом указанию она будет немедленно схвачена. До крайности встревоженный всем слышанным, я поехал в городской театр, где заканчивались работы к предстоявшему в тот же вечер парадному спектаклю, и в Печерск на ипподром. Поднимаясь по Институтской улице, я увидел шедшего мне навстречу П.А. Столыпина. Несмотря на сделанное ему генерал-губернатором предостережение, он вышел около 11 часов утра из дома начальника края, в котором жил. Я повернул в ближайшую улицу, незаметно вышел из экипажа и пошел за министром по противоположному тротуару, но Петр Аркадьевич скоро скрылся в подъезд Государственного банка, где жил Министр финансов Коковцев»[677].

В пятом часу дня начался съезд приглашенных на ипподром. На кругу перед трибунами выстроились в шахматном порядке учащиеся школ Киевского учебного округа. Яркое солнце освещало их рубашки, белея на темном фоне деревьев. Незадолго до 5 часов прибыл председатель Совета министров, и А.Ф. Гирс встретил его на условленном месте. Выйдя из автомобиля, П.А. Столыпин стал подниматься по лестнице, но встретившие его знакомые задерживали. А.Ф. Гирс увидел «обеспокоенное лицо Кулябки, который делал… знаки скорее проходить. Мы шли мимо лож, занятых дамами. Петр Аркадьевич остановился у одной из них, в которой сидела вдова умершего сановника. Здороваясь с ним и смотря на его обвешанный орденами сюртук, она промолвила: "Петр Аркадьевич, что это за крест у вас на груди, точно могильный?" Известная своим злым языком, дама незадолго до того утверждала, что дни Столыпина на посту председателя министров сочтены и она хотела его уколоть, но эти слова, которым я невольно придал другой смысл, больно ударили меня по нервам. Сидевшие в ложе другие дамы испуганно переглянулись, но Столыпин совершенно спокойно ответил:

"Этот крест, почти могильный, я получил за труды Саратовского местного управления Красного Креста, во главе которого я стоял во время японской войны". Затем министр сделал несколько шагов вперед, и я просил его войти в ложу, предназначенную, как я уже сказал, Совету министров и свите. Министр войти в ложу не пожелал и на мой вопрос почему, возразил: "Без приглашения Министра двора я сюда войти не могу". С этими словами П.А. Столыпин стал спускаться с трибуны по лестнице, направляясь на площадку перед трибунами, занятой приглашенной публикой. У окружавшего площадку барьера, с правой стороны, министр остановился. Через несколько минут я увидел, что сидевшие кругом, в разных местах, лица в штатских костюмах поднялись со своих сидений и незаметно стали полукругом, на расстоянии около 20 шагов от нас, по ту и другую сторону барьера. П.А. Столыпин имел вид крайне утомленный. "Скажите, – начал Петр Аркадьевич свою беседу со мной, – кому принадлежит распоряжение о воспрещении учащимся-евреям участвовать 30-го августа, наравне с другими, в шпалерах во время шествия государя с крестным ходом к месту открытия памятника?" Я ответил, что это распоряжение было сделано попечителем Киевского учебного округа Зиловым, который мотивировал его тем, что процессия имела церковный характер. Он исключил поэтому всех нехристиан, то есть евреев и магометан. Министр спросил: "отчего же вы не доложили об этом мне, или начальнику края?" Я ответил, что в Киеве находился Министр народного просвещения, от которого зависело отменить распоряжение попечителя округа. П.А. Столыпин возразил: «Министр народного просвещения тоже ничего не знал. Произошло то, что государь узнал о случившемся раньше меня. Его величество крайне этим недоволен и повелел мне примерно взыскать с виновного. Подобные распоряжения, которые будут приняты как обида, нанесенная еврейской части населения, нелепы и вредны. Они вызывают в детях национальную рознь и раздражение, что недопустимо и их последствия ложатся на голову монарха… С опозданием часа на полтора приехал государь с детьми. Петр Аркадьевич встретил государя внизу и прошел в ложу рядом с царской. Охранявшая министра охрана, в том числе и агент, стоявшие у фотографического аппарата, сошла со своих мест и окружила государя, его семью, министров и свиту. Смотр потешных прошел, и разъезд закончился около 8 часов вполне благополучно. К 9 часам начался съезд приглашенных в театр»[678].

В день спектакля в Киевском театре, около четырех часов дня, агенты секретной охраны в количестве 55 человек произвели осмотр театра, а затем заняли назначенные им посты. У входа в театр были поставлены жандармские унтер-офицеры и агенты контроля. Затем в театр явился наряд дворцовой полиции, которому были сданы некоторые посты, и распределение постов определилось таким образом. Дворцовая полиция, посты городовых – у подъезда императорской ложи, у бокового подъезда рядом с предыдущим и четырех боковых входов (по сторонам главного подъезда театра), у подъезда артистов. Внутри театра посты занимали полицейские надзиратели дворцовой полиции: в коридоре у императорской ложи, у входа в ту же ложу со стороны сцены, под ложею в подвале, у подъезда рядом с царским, открытого исключительно для министров и высокопоставленных лиц. Кроме того, один чиновник дворцовой полиции был поставлен у главного входа для помощи при контроле публики. Охранная агентура занимала посты: в коридоре со сцены в царскую ложу, в коридоре у бывшего буфета, под ложей,