П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Вторым аргументом против ходаческого движения, по мнению его критиков, была дороговизна данного процесса как для самих ходоков, так и для государства. Например, в 1907 г. за Урал проследовало почти 145 тыс. ходоков, что составило 26 % от всего переселенческого движения (средний же процент за предыдущее десятилетие в 1897–1907 гг. равнялся 22 %). При этом существовали достаточно обоснованные подозрения того, что примерно 45 тыс. из них были не ходоками, а сезонными рабочими, которые объявили себя ходоками, чтобы получить льготы при покупке железнодорожных билетов. Это, конечно же, являлось достаточно большим бременем для казны. Но и сами «действительные» ходоки, даже при существовавших льготах на проезд, несли существенные расходы – до 100 руб. на человека, или около 10 млн руб. на 100 тыс. ходоков. В-третьих, несмотря на то, что ходок предварительно бывал на месте будущего переселения, он не всегда получал правильную информацию о своем переселенческом участке. В ряде случаев ходоки даже не доходили до своих участков и составляли мнение о них из разговоров со своими родственниками или знакомыми, которые переселились в эти места раньше и, желая «услужить», приукрашивали достоинства места водворения. Или же ходок осматривал участок не полностью, и после переселения его ждали сюрпризы в виде огромных камней, невыкорчеванного леса и т. д. Таким образом, противники ходачества предлагали отменить это движение и создать специальную организацию, которая профессионально занималась бы оценкой переселенческих участков и оповещением об этом переселенцев[594].
Знатоки переселенческого дела советовали, что лучше всего переселяться не сразу всей семьей, а, если можно, сначала посылать часть семьи, которая состояла бы из взрослых работников. Они должны были ехать как можно раньше, лучше весной, чтобы в степных местностях успеть произвести весенний сев и начать строиться. Остальная же часть семьи могла бы спокойно собраться и ехать следом в более теплое время. Но такого редко удавалось достичь. Водворение на переселенческом участке происходило на основании удостоверения, которое указывало семейный состав переселенцев и полагавшееся им количество земли. Переселенческая семья могла занять одно или, в особых случаях, два усадебных места. О переселенцах, которые получили удостоверение, делалась запись в книге водворения. При начале же домообзаводства составлялся протокол о водворении, который вместе с проходным свидетельством представлялся в Казенную палату для причисления семьи по месту нового водворения. Если же переселенец решал водвориться в ранее образованных сельских обществах на те душевые доли, которые освобождались от переводворения переселенцев, то это могло произойти только с разрешения заведующего переселенческим районом и только в том случае, если этот участок арендовался данным переселенцем не менее 1 года, был зачислен за ходоками, а также в том случае, если переселенец был уволенным в запас военным и если на это было получено непосредственное разрешение ГУЗиЗ[595].
При нескольких желающих участок переходил в пользование того, кто раньше подал заявление или же вытащил жребий, а также на основе кандидатского списка. В случае же неводворения до 1 августа того года, когда было принято решение (если оно было принято в начале года) или следующего (если оно было принято в конце года), земля опять признавалась свободной. Согласно Указу от 5 октября 1906 г., лица, переселявшиеся на свободные казенные земли, подлежали обязательному исключению из прежнего сельского общества, то есть они теряли право на участки на родине. Происходило это через 2 года после переселения (установленный срок относился лишь к моменту подачи заявления). Оставшиеся на родине участки могли быть отчуждены общине или проданы. Лицо, получавшее этот участок, обязано было в течение 10 лет уплачивать все повинности за переселенца, которому принадлежал данный участок. Сельское же общество могло распоряжаться этими участками только в случае общего, а не частного передела. Если участок находился на общинной земле, то переселенец не мог требовать за него вознаграждения (в случае отсутствия особого договора). Однако все это касалось только лиц, которые переселились до 14 июня 1910 г. Переселенцы, выехавшие с места прежнего проживания после этой даты, сохраняли права на казенные земли. Оставались в личной собственности и подворные участки, где не было переделов земли, и тоже только после 14 июня 1910 г.[596]
Переселенцы должны были селиться на распланированных местах по собственному выбору (взаимное соглашение или жребий). После водворения они могли сдавать свои участки в аренду при следующих ограничениях: если участок брало лицо, не имевшее на это право, или если переселенческий участок не был заполнен. В последнем случае решить эту проблему мог лишь заведующий переселением. Казенные земли предоставлялись или в подворное пользование, или в общинное. В каждом переселенческом поселке, в котором состояло не менее 10 домохозяев, могло быть образовано отдельное сельское общество. Порядок его образования был следующим: 1) утверждался приговором об образовании данного общества, причем в составлении приговора принимали участие все домохозяева, включая даже мещан, так как они при водворении на казенные земли перечислялись в разряд сельских обывателей; 2) давалось название поселку; 3) избирался сельский староста и другие должностные лица; 4) приговор представлялся на утверждение в губернское или областное управление по крестьянским делам; 5) составлялся второй приговор сельского общества, который устанавливал большинством голосов порядок пользования землей (общинный или подворный)[597].
В действовавшем на тот период законодательстве не имелось определенных указаний на то, когда именно можно было причислять переселенческие поселки в разряд старожильческих селений. В целом же переселенческие общества отличались от старожильческих двумя основными особенностями: 1) «до полного заселения переселенческого поселка земли означенного поселка» состояли в распоряжении казны и поселившихся на данном участке отдельных переселенческих семейств. Сельские общества, которые образовывались там, являлись «пока носителями прав и обязанностей только административного характера… так как незанятые доли… принадлежали казне». Лишь после окончательного заселения переселенческое общество получало право распоряжаться земельным наделом. После полного заселения на каком-либо переселенческом участке «заведующий водворением переселенцев, совместно с податным инспектором», составлял особый акт «в удостоверение полного заселения поселка». С этого момента этот поселок «получал право» хозяйственного распоряжения землей; 2) переселенцы получали льготы в уплате налогов, «с введением же новоселов в оклад на одинаковых основаниях со старожилами (общий срок – примерно
