П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

Но, по мнению П.А. Столыпина, «эта, стройная с виду, система не дала, однако, положительных результатов», так как «организованное ходачество не достигло даже ближайшей своей цели: предупредить безрезультатное ходачество». Самым же негативным последствием внедрения организованного ходачества, он полагал, «было ухудшение условий самовольного семейного переселения в Сибирь и невозможность устраивать там самовольных переселенцев даже на пустующих участках, обещанных организованным ходокам»[585].

Поэтому П.А Столыпин считал: «Система организованного ходачества должна быть отменена, и переселение должно сохранить драгоценное свойство естественного процесса в русской народной жизни». При этом он полагал, что государство не должно было самоустраняться от дела «развития переселении». Однако «упорядочение переселения» нельзя было «начинать с внешней регламентации выхода и движения переселенцев. Вопросы движения – вопросы производные: нужно идти глубже. Достигнуть более равномерного или вообще желательного для государства распределения переселенцев по отдельным сибирским районам можно только одним путем: изменением условий водворения и хозяйства переселенцев в этих районах». Чтобы добиться этого, требовалось сделать поселение в тех или иных местах (куда необходимо было привлечь переселенцев) «более выгодным или настолько выгодным, как и в тех местностях, откуда необходимо оттянуть часть переселенческого потока, и затем предоставить переселенцам и ходокам свободу выбора»[586].

После того как будет объявлена свобода ходачества, по мнению П.А. Столыпина, на российское правительство должны были лечь следующие обязанности: 1) осведомление населения о запасах переселенческого фонда в Сибири и условиях водворения в различных местностях данного региона России; 2) поощрение более низким тарифом, «а главное – более широкою помощью при водворении, направление переселенцев преимущественно в труднозаселяемые или приграничные местности»[587].

Одним из рычагов воздействия на переселение П.А. Столыпин также считал «переход от даровой раздачи переселенческих участков к назначению денежной платы за землю в лучших, переполняемых… переселенческих районах Западной Сибири». Реформатор полагал, что эта мера «вернее всяких иных мер по упорядочению ходачества и переселения ограничит наплыв сюда ходоков и семейных переселенцев»[588].

Следует отметить, что период столыпинской реформы в либеральной части правительственных кругов России была чрезвычайно популярна теория английского экономиста XIX в. Уикфельда о способах обеспечения колоний рабочими руками. В частности, Уикфельд полагал, что при даровой раздаче земли каждый эмигрант хочет воспользоваться предоставляющейся ему возможностью стать собственником данной земли. Более того, у него появляется желание захватить как можно больше земли, больше, чем он может обработать. К тому же при такой системе раздачи земли никто не хочет идти в «наймиты», то есть наемные работники (батраки). При системе же продажи земли, по мнению Уикфельда, «эти неудобства устраняются». Поэтому колонист, не имеющий денег, по убеждению Уикфельда, должен сначала работать на другого. При высокой оплате труда в колониях он в течение нескольких лет мог бы собрать средства для приобретения собственного участка. При этом цена на землю должна быть «достаточной», чтобы переходу в собственники предшествовал «серьезный экзамен труда и бережливости»[589].

П.А. Столыпин не был сторонником повсеместной продажи переселенческих участков, вместе с тем он считал, что «взимание платы за переселенческие наделы… диктуется экономической справедливостью. Нельзя по всей Азиатской России раздавать переселенцам землю даром, на одних и тех же условиях, не различая лучшей земли от худшей. При таком положении вещей никто и не пойдет на худшие земли». При этом реформатор полагал: «Разумеется, продажа переселенческих участков за деньги не может быть повсеместным и общим правилом: при бедности переселенцев, это слишком затруднило бы переселение, и без того связанное с затратами на переезд, разработку участков и обзаведение хозяйством на новом месте». Более того, «в глухих урманах, в бездорожной тайге или в полосе скудных, безводных, степных пастбищ, за многие сотни верст от железной дороги, на многие участки не нашлось бы и покупателей». Тем не менее «в лучших переселенческих районах переход к продаже земель», по его мнению, являлся «вполне своевременным»[590].

4 марта 1911 г. был опубликован циркуляр, который разрешал свободное ходачество. В нем говорилось: «Посылка ходоков в Азиатскую Россию для приискания, осмотра и зачисления свободных казенных земель под переселение разрешается всем крестьянским обществам, товариществам и отдельным семьям крестьян и мещан-земледельцев». Данный циркуляр предписывал всем местным начальникам или «всем соответствующим им должностным лицам» беспрепятственно выдавать «ходаческие свидетельства и удостоверения на пользование удешевленным железнодорожным тарифом». Причина этого шага правительства была одна – ежегодное снижение количества ходоков и общих объемов переселения. Так, после наивысшего подъема ходаческого движения в 1907 г. (147 152 ходока) начался спад: в 1908 г. было 94 040 ходоков, в 1909 г. – 88 141, в 1910 г. – 36 787. Поэтому правительственные чиновники решили ввести свободное ходачество, которое должно было разрушить все преграды, сдерживавшие, по их мнению, «поток переселенческой волны»[591].

15 июня 1913 г. было принято Положение Совета министров, согласно которому ходаческие, проходные и тарифные удостоверения стали выдаваться не земскими чиновниками, а чиновниками особых поручений. В их обязанности также входило объяснение порядка ходачества, обращение особого внимания на достоинства именно Восточной Сибири (так как Западная Сибирь к тому времени была уже достаточно заселена), уведомление о размерах ссудной помощи по районам заселения. При этом таежные участки привлекали в основном выходцев из лесных областей России, которые зачислялись немедленно после осмотра участков. Выходцы из степных и черноземных губерний, как правило, оправлялись дальше. К отрицательным моментам в системе ходачества можно отнести и то, что ходоки прибывали на место будущего переселения, когда земля еще лежала под снегом, и поэтому судить о достоинствах и недостатках участка было довольно трудно. Поэтому они в основном вынуждены были довольствоваться либо поверхностным осмотром, либо отзывами других лиц, которые не всегда были объективными, и недостатки участка обнаруживались уже в момент переселения, что иногда служило поводом для возвращения переселенцев на родину. Однако российское правительство продолжало поддерживать данную форму зачисления участков за новоселами[592].

Ходачество имело огромное значение для переселения, тем не менее ряд специалистов переселенческого дела уже в период столыпинской аграрной реформы высказывали мнение о невыгодности и даже в отдельных случаях вредности данного явления. Если обобщить все претензии к ходачеству, то можно выделить три основных момента, которые, по мнению его противников, доказывали полную ненужность этого мероприятия. Во-первых, критики ходачества утверждали, что оно было введено правительством только с одной целью – «снять с себя всякую ответственность за неудачное переселение». Семейное ходачество попало под «покровительство» российских властей с 20 января 1897 г., когда был издан циркуляр Министерства