П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Переселенческие районы, в свою очередь, делились на подрайоны, которые представляли собой площади емкостью в 5–6 тысяч душевых долей. В ряде мест, где переселенцев было немного, специальные переселенческие подрайоны не образовывались и переселенческими делами ведал крестьянский начальник. Заведующими подрайонами, как правило, назначались лица, несколько лет прослужившие в должности производителей работ или чиновников по переселенческому делу, то есть имевшие определенный опыт. Утверждал их на эту должность (при наличии заключений губернских и областных установлений по крестьянским делам, а также генерал-губернатора и министра внутренних дел) главноуправляющий землеустройством и земледелием. Заведующие подрайонами имели такие же обязанности, что и заведующие районами, только на более низком уровне. Они занимались устройством переселенцев в социальном и хозяйственном отношении: руководили строительством обводнительных и оросительных сооружений, дорог, школ, церквей и т. д.[578]
В случае же настоятельной надобности главноуправляющий мог командировать для заведования водворением и устройством переселенцев чиновников особых поручений Переселенческого управления, а также, по согласованию с министром внутренних дел, присваивать им права крестьянских начальников. При этом данные чиновники, хотя и исполняли вышеуказанные обязанности и подчинялись контролю Общего присутствия губернского управления на одинаковых с крестьянскими начальниками основаниях, но в то же время находились в непосредственной зависимости от учреждений Министерства внутренних дел. Однако при неудовлетворительной работе данного чиновника губернское присутствие могло ходатайствовать о снятии его с должности в Министерстве внутренних дел, а то, в свою очередь, направляло все документы для решения в ГУЗиЗ. У крестьянских начальников были следующие обязанности: они должны были принимать участие в составе Временных комиссий для образования переселенческих и запасных участков в подведомственной им местности. В случае несогласия с решением комиссии крестьянский начальник в месячный срок должен был письменно изложить свое мнение, которое приобщалось к протоколу комиссии. После чего Общее присутствие губернского управления должно было решить этот вопрос в пользу одной или другой стороны. Также крестьянский начальник должен был организовывать охрану переданных или окончательно образованных переселенческих участков вплоть до их заселения; вести учет занятых и незанятых душевых долей на каждом переселенческом участке. Он обязан был составлять списки водворенных на участке семейств, отмечать время их прибытия, размер полученного ими пособия, их хозяйственное положение. Полученные сведения крестьянский начальник обязан был ежегодно предоставлять в губернское присутствие. В местную Казенную палату ему приходилось отправлять списки переселенческих поселков, распределяя их по волостям с приложением проходных свидетельств (если таковые имелись) или же других документов водворенных семейств[579].
Собственно переселение в Сибирь должно было начинаться с посылки на место переселения ходока. Поэтому первое правило переселения гласило: «Нельзя переселяться в Сибирь, если там не был ходок и не зачислил для вас земли». Правительство неоднократно подчеркивало, что, несмотря на широкую рекламу переселения, оно никого не приглашает на переселение и никому не препятствует переселяться, но «заботится о том, чтобы тот, кто надумал улучшить свое положение путем переселения, мог бы действительно хорошо устроиться на новых местах». Возвращались же на родину, по мнению правительства, как правило, те, кто переселялся в Сибирь, не послав туда предварительно ходока для зачисления земли. Самовольных переселенцев привлекали известия от хорошо устроившихся земляков-новоселов и их родственников; таким образом, не послав ходоков, они надеялись добиться земли в заселенных местах, несмотря на заявления переселенческих чиновников о том, что свободных участков в этих местах уже нет. Поэтому ходачество было важным предварительным шагом, без которого вся идея переселения на новые земли могла окончиться крахом. Обычно ходоком избирался один человек (не более чем от пяти семейств), который пользовался полным доверием. При этом ходачество могло носить и одиночный, и групповой характер. В последнем случае ходаческая партия формировалась земской комиссией и должна была представлять интересы не менее 10 семейств. Переселенческие чиновники стремились к тому, чтобы эти партии составляли 25–30 человек (емкость одного вагона), а также чтобы все ходоки были из одной волости. В идеальном случае над ходаческой партией ставился руководитель от Земской комиссии, кандидатура которого утверждалась губернатором той губернии, из которой ехали ходоки[580]. По прибытии ходоков на место будущего водворения переселенческие чиновники были обязаны дать им проводников, маршрутные карты, путевые ссуды, а также бесплатно доставить их к участкам. По мере необходимости предоставлялись билеты на обратный проезд[581].
Сам П.А. Столыпин был убежденным сторонником ходаческого движения. Так, он считал: «Для районов Средней и Восточной Сибири, заселяющихся медленно, и для приграничной полосы Азиатской России переселение следует поставить не только в более льготные, в смысле дешевизны переезда, условия, но сюда вполне целесообразно поощрять движение ходоков как из Европейской России, так и из числа жителей Западной Сибири, более закаленных в борьбе с природой и нередко стремящихся уйти от сибирского запада в глубь еще большего простора Восточно-Сибирских пустынь и лесов»[582].
П.А. Столыпин предлагал «…по всей Сибири… теперь же восстановить свободу ходачества». При этом он понимал, что «и в этом порядке есть свои неудобства, и быть может, существенные неудобства ("самоходы")». Тем не менее П.А. Столыпин считал, что «из желательных улучшений дела надо ограничиться возможным. Цель – лучше обеспечить устройство переселенцев на месте – важнее опасений временных неудобств при их перевозке»[583].
Причиной же введения организованного ходачества он полагал следующее: «В лучших районах Западной Сибири… переселенческих участков с 1907 г. не хватало и для 1/10 части желающих. Поэтому, во избежание наплыва туда большого числа ходоков, заведомо обреченных на неудачу, решено было ограничить ходаческое движение, согласовать его с размерами земельных запасов… Так сложилась система заблаговременного распределения фонда». Распределение же переселенческих участков в Сибири происходило следующим образом: «Ежегодно, посоветовавшись с местными людьми и нередко приглашая их в Петербург, Переселенческое управление определяло, в каком сибирском районе и сколько именно душевых долей назначить каждой губернии Европейской России». Затем «разверстка положенного числа долей между отдельными уездами, внутри губерний производилась уже на месте». Таким образом, каждый уезд Европейской России располагал «строго определенным числом душевых долей переселенческих наделов в определенных местностях Сибири. На эти доли и снаряжались затем
