П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Оставшуюся на родине землю переселенец мог продать только в том случае, если она находилась в подворно-наследственной собственности. Если же земля находилась в общинном владении, то в этом случае можно было продать лишь усадебную землю, так как она имела постоянные границы и в переделах земли не участвовала. Продажа земли могла осуществляться «крепостным порядком», то есть «по купчей крепости». В случае же если переселенец хотел продать и полевую землю, то он должен был укрепить ее за собой, для чего нужно было получить ссуду в Крестьянском банке. Заявление об укреплении земли можно было сделать и после переселения в Сибирь, но не позже чем через 2 года после окончательного зачисления на новом месте водворения. Иначе он терял на нее право. Если выдел из общины признавался невозможным, то тогда домохозяин получал от сельского общества вознаграждение. Размеры данной компенсации определялись путем согласования между переселенцем и обществом, если же данного согласия добиться не удавалось, то размеры вознаграждения устанавливались землеустроительной комиссией. Вместе с землей могли быть проданы жилые и хозяйственные постройки. Можно было не укреплять землю за собой, а сдать ее в аренду или продать другому члену данного сельского общества с правом этого арендатора или «покупщика» впоследствии укрепить землю в собственность. На передачу земли таким порядком не требовалось разрешения сельского общества. Постройки, на случай возвращения, также можно было не продавать, а сдавать в аренду. Для устройства дел на родине проезд по железной дороге в течение трех лет после водворения в Сибири осуществлялся по удешевленному переселенческому тарифу, согласно этим правилам данным тарифом могло воспользоваться одно лицо от семьи и только один раз. Остальное имущество (скот, хлеб, орудия, сельскохозяйственные машины, телеги, припасы, домашние вещи и утварь) могло либо продаваться, либо перевозиться в Сибирь также по удешевленному тарифу. При этом хлеб можно было провозить только в зерне, муке или крупах, но не больше чем по 10 пудов на каждый платный билет. Провозить хлеб в снопах запрещалось. Вес домашних вещей и утвари также не должен был превышать 10 пудов на один платный билет[563].
В «пункте» водворения переселенец должен был явиться к заведующему водворением, в подрайоне которого находился данный участок. Заведующий переселением обязан был проверить семейный состав каждой переселенческой семьи по проходным свидетельствам, после чего эти свидетельства у переселенцев изымались и взамен им выдавалось удостоверение на право занятия усадебного места на зачисленном переселенческом участке и производства распашки земли по числу душ мужского пола. В случае же рождения в дороге ребенка мужского пола переселенческая семья имела право на получение добавочной земельной доли, в случае смерти данного ребенка эта доля оставалась за семьей. Если кто-либо из семьи отказывался от переселения, то его доля «пропадала», то есть его родственники не могли ее получить. Исключение делалось лишь для лиц, отбывавших воинскую повинность, в этом случае данная доля оставалась в распоряжении переселенческой семьи до окончания срока военной службы отсутствовавшего члена семьи. Причем данный военнослужащий мог быть, по его просьбе, переведен на военную службу в Сибирь. Заведующий переселением должен был предоставить семье переселенцев проводника, который обязан был доставить их до участка, в ряде случаев проводником мог служить ходок, зачисливший этот участок за семьей. После этого заведующий переселением составлял акт о водворении семьи в Сибири, который затем отсылался им в Казенную палату, где делалось распоряжение о перечислении водворившейся семьи по месту нового жительства[564].
В отношении самовольно оставивших свои участки переселенцев действовали следующие правила: 1) наделять их «другими свободными казенными землями» можно было только «в случаях, заслуживающих особого уважения, по усмотрению местных учреждений, заведовавших переселением»; 2) наделы переселенцев, самовольно покинувших места водворения, считались свободными для заселения новыми переселенцами «по истечении двухлетнего срока со времени оставления их лицами, коим они были предоставлены». Если же заведующие переселением были точно уверены, что самовольно ушедшие окончательно оставили свои земли, то этот срок мог быть сокращен и их наделы вновь поступали в распоряжение местных учреждений, заведовавших переселением; 3) взыскание ссуд с переселенцев, которые проживали вне места причисления, производились «по месту действительного пребывания недоимщиков»[565].
Таким образом, Закон от 6 июня 1904 г. стал гигантским шагом на пути появления в России свободного переселения. Однако данная свобода очень ограничивалась тем, что абсолютно свободными были те переселенцы, которые переселялись самовольно, без каких-либо льгот и без какого-либо содействия властей. Официальные же переселенцы должны были жить только в тех местностях, поселение в которых признавалось правительством желательным. Все это, а также начавшаяся Русско-японская война 1904–1905 гг. негативно повлияли на результативность Закона от 6 июня 1904 г. К тому же 15 июля 1904 г., через полтора месяца после принятия данного закона, в результате террористического акта был убит один из основных разработчиков и сторонников нового переселенческого закона, министр внутренних дел В.К. Плеве, который, по образному выражению жандармского генерала А. Герасимова, держал «в своих руках все нити внутренней политики». Это привело к тому, что в 1904 г. поток официальных переселенцев упал до 4 200 человек, а в 1905 г. снизился еще на тысячу человек. Хотя в том же 1905 г. количество самовольных переселенцев достигло 71 000 душ[566].
Данные обстоятельства срочно требовали того, чтобы российское правительство срочно вмешалось
