Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

Нельзя не сказать о том, что новый взгляд на понятия «социализм» и «коммунизм» высказывается теоретиками разных направлений уже не первый год. Венгерские философы Г. Герег и Ц-Й. Хорват писали еще в 1989 году: «Социализм – это не “низшая фаза” коммунизма. Это – самостоятельный, своеобразный способ производства, располагающий собственными, качественно отличными от закономерностей “низшей фазы”, закономерностями»[226]. Известный юрист С. С. Алексеев также утверждал, что «социализм – это никакая не “низшая” фаза, ни некая “промежуточная” ступень, а непосредственная и полная реализация социалистической идеи… А коммунизм как “высшая” фаза? Коммунизм не “высшая” фаза, а более высокая фаза развития социализма»[227].

Наиболее убедительное обоснование нового взгляда на социализм содержится в работах одного из старейших советских философов – академика Теодора Ойзермана. Он, в частности, писал: «Современное понимание социализма как системы общественных отношений, адекватной экономической основой которой может быть лишь многоукладная рыночная экономика, выстрадано всей послеоктябрьской историей нашей страны. Оно критически подытоживает историю советского общества и указывает научный подход к объяснению наших поражений на путях социалистического строительства. До недавнего времени мы упрощенно, не диалектически понимали обобществление средств производства, сводя его главным образом к их огосударствлению. Поэтому социалистическая экономика представлялась, по существу, однородной, а товарно-денежные отношения фактически трактовались как второстепенные, значение которых в дальнейшем должно все более уменьшаться. Несостоятельность этой концепции, так же как и ее плачевные экономические результаты, убедительнейшим образом выявлены историческим опытом. Новая концепция социализма позволяет провести четкое социально-экономическое разграничение между социализмом и коммунизмом. Поскольку адекватной основой социалистического общества является, согласно этой концепции, многоукладная рыночная экономика, постольку социализм, по-видимому, следует рассматривать не как первую фазу коммунизма, а как качественно новую, вполне самостоятельную форму посткапиталистического развития. Этот новый, более реалистический взгляд на социалистическое общество исключает его чрезмерное противопоставление наиболее развитым формам современного капитализма, качественное отличие которого от капитализма XIX века было бы неразумно недооценивать»[228].

Нельзя не отметить, однако, что ряд теоретиков, пересматривая сегодня наши прежние представления о социализме, предлагает полностью отказаться от понятия «коммунизм» как высшей ступени развития человеческого общества, ибо развитие человечества бесконечно и никакие стадии в этом развитии не могут рассматриваться как замыкающие. Этот вопрос выходит за пределы нашей темы. Отмечу только, что и у Маркса и у Энгельса можно найти высказывания о том, что они понимают коммунизм не как конец развития, а как бесконечное движение вперед. Это идеал, отдельные элементы которого могут быть достигнуты, в том числе и в сфере духовного потребления.

О некоторых новых концепциях в обществознании

* * *

Быстрые и значительные изменения в системах производства, в технике и технологии производства, развитие науки и наукоемких отраслей в промышленности и в сельском хозяйстве, научно-техническая и информационная революции, прогресс химических и биотехнологических отраслей – все это вместе взятое, привело к таким большим изменениям в образе жизни, в потребностях людей и в возможностях неудовлетворения, что это не укладывалось в наши прежние представления о природе капитализма и социализма. Начались поиски и новых определений и новых характеристик для общественных отношений и систем, которые получили развитие и в странах, которые мы относили еще недавно к миру капитализма, но также и в странах, которые мы относили к миру социализма.

Одной из первых таких концепций была, как известно, концепция или теория конвергенции, которую выдвинул и защищал один из наиболее выдающихся ученых и мыслителей XX века Питирим Александрович Сорокин (1889–1968). В западном обществоведении П. А. Сорокина ставят и по направлению его работ и по их влиянию на один уровень с такими выдающимися личностями, как Лев Толстой. Махатма Ганди, Мартин Лютер Кинг, Альберт Швейцер. Но мы в СССР и в России очень плохо знаем философское наследие всех этих мыслителей и общественных деятелей. Наша система образования решительно игнорировала все те направления общественной мысли, которые развивались за пределами марксизма или ленинизма и которые могли загладить сомнения в том, что именно советский социализм является наиболее прогрессивным общественным устройством в мире. Ниже я смогу поэтому изложить лишь очень поверхностно и отрывочно ряд тезисов по поводу новых (нередко новых только для нас) концепций, включая и теорию конвергенции.

О Питириме Сорокине

Питирим Александрович Сорокин – русский ученый и философ, который был выслан из Советской России в 1922 году. Он покинул родную страну на знаменитом «философском пароходе» и обосновался в США, где и принял в 1930 году американское гражданство. Некоторые из современных энциклопедий называют его «русско-американским социологом». П. А. Сорокин родился в России. Еще до революции этот очень способный и образованный молодой ученый стал приват-доцентом Петербургского университета. Ему принесли известность такие книги, как «Лев Толстой как философ» (М., 1914), «Проблема социального равенства» (Пт., 1917), «Система социологии» (Пт., 1920. Т. 1, 2). Сорокин считал себя социалистом, но примыкал к правой части эсеров. В 1917 году он был одним из секретарей Александра Керенского. Сорокин был после Февральской революции воодушевлен и активен, он был избран в Исполком I Крестьянского съезда, а затем и членом Учредительного cобрания. Разумеется, П. Сорокин выступил против Октябрьской революции и против большевиков. Но он не стал поддерживать и врагов советской власти. В конце 1918 года Сорокин сделал публичное заявление о выходе из партии правых эсеров и сложении им с себя звания члена Учредительного cобрания. В своем письме в «Известия Северо-Двинского Исполкома» Сорокин писал, что он затрудняется не только другим, но и себе указывать спасительные политические рецепты, а потому отказывается от всякой политики. «Истекший год революции, – писал Сорокин, – научил меня одной истине: политики могут ошибаться, политика может быть общественно полезна, но может быть и общественно вредна, работа же в области народного просвещения и науки всегда полезна, всегда нужна народу».

Как известно, это письмо вызвало огромный интерес у В. И. Ленина. Он не только настоял на перепечатке письма Сорокина в «Правде», но и опубликовал в этом же номере «Правды» (от 21 ноября 1918) большую и важную в принципиальном отношении статью «Ценные признания Питирима Сорокина».

Ленин назвал письмо П. А. Сорокина чрезвычайно ценным и искренним документом. Отказ одного из видных представителей правых эсеров от политики Ленин оценил как один из признаков поворота «чрезвычайно широкого мелкобуржуазного, меньшевистского и эсеровского общественно-политического течения» «от враждебности к нейтральности». «Мы были бы плохими политиками, – писал Ленин, – если бы не сумели использовать этот поворот в настроении мелкой буржуазии, середняков и буржуазной интеллигенции. <…> Если Питирим Сорокин, – указывал Ленин, – сложил с себя звание члена Учредительного собрания, это не случайность, это признак поворота целого класса, всей мелкобуржуазной демократии. Раскол среди нее неизбежен: часть перейдет на нашу сторону, часть