Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
В 1875 году в г. Готе началась подготовка к объединительному съезду двух немецких рабочих партий – Всеобщего германского рабочего союза («лассальянцев») и Социал-демократической рабочей партии («эйзенахцев»). Новая партия получила название Социалистической рабочей партии Германии, и это была тогда единственная из европейских рабочих партий, которая провозгласила своей главной задачей борьбу за победу социализма. Маркс и Энгельс очень внимательно следили за возникновением германской социалистической партии. Получив проект программы новой партии, Маркс составил обширные замечания к этому документу и отправил их одному из лидеров «эйзенахцев» Вильгельму Бракке (1842–1880). Эти замечания вместе с коротким сопроводительным письмом Маркса были опубликованы Энгельсом только в 1891 году под названием «Критика Готской программы». Эта публикация привлекла всеобщее внимание теоретиков марксизма также и потому, что здесь впервые высказана мысль о двух фазах развития коммунистического общества. Маркс писал: «В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов… потому что теперь, в противоположность капиталистическому обществу, индивидуальный труд уже не окольным путем, а непосредственно существует как составная часть совокупного труда. Мы имеем здесь дело не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а напротив, с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет еще родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло… Но эти недостатки неизбежны в первой фазе коммунистического общества… На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права и общество сможет написать на своем знамени: «Каждый по способностям, каждому по потребностям»[221].
Нетрудно заметить, что Маркс не употребляет здесь термина «социализм». Уже на первой фазе коммунистического общества возможно лишь общее владение средствами производства. В «собственность отдельных лиц, – по Марксу, – не может перейти ничто, кроме индивидуальных предметов потребления». Нет здесь и обмена товаров, а деньги заменены «квитанциями». Ясно поэтому, что Маркс в данном случае выдвигает снова лишь более четко выраженную гипотезу о характере будущего общества и некоторых фазах его возможного развития. Показательно, что Энгельс, хорошо знакомый с «Критикой Готской программой», не использовал высказанных там мыслей Маркса в своей брошюре «Развитие социализма от утопии к науке», изданной в 1880 году. Только после смерти Маркса и Энгельса в теоретических работах германских социал-демократов о «первой фазе» коммунистического общества стали говорить и писать, как о социализме, а «высшую фазу» называть коммунизмом, хотя у Маркса и Энгельса такого терминологического различия двух фаз будущего общества не проводилось.
Такое же толкование социализма как первой и еще незрелой фазы коммунистического общества содержалось и в работах Ленина 1916–1920 гг. Представление о том, что коммунистическое общество в своем становлении должно пройти две фазы: социализм как первую, или низшую фазу, и коммунизм – как вторую, или высшую фазу – приобрело постепенно характер непререкаемой догмы, что крайне отрицательно отразилось на теоретическом изучении природы и реальностей пришедшего в нашу жизнь социализма. Изучение коммунизма было невозможно, так как не было на этот счет предмета исследования. Но и на социализм стали смотреть как на нечто временное, не особенно определенное, как на общество, лишенное собственной природы, причудливо сочетающее в себе черты будущего коммунистического общества и «родимые пятна» капитализма. Так, например, в одной из больших коллективных работ о социализме можно было прочесть: «Социалистическое общество представляет собой необходимый и закономерный этап в общеисторическом развитии человечества. Социализм характеризуется коренным преобразованием всей общественной жизнедеятельности людей. Вместе с тем сущность и характер этих преобразований, сама общественная природа социализма обусловлены тем, что он представляет собой не самостоятельную общественную формацию, а лишь первую фазу, первоначальную ступень коммунистической формации. Если по отношению к прошлому социализм выступает как качественно новое общество, то по отношению к будущему он обременен еще остатками старого, является пока неполным коммунизмом»[222].
Что есть социализм? – спрашивает один из теоретиков Французской коммунистической партии Люсьен Сэв. «Ответ на вопрос, что это такое, – отвечает он, – давно известен. Это переход между капитализмом и коммунизмом, а точнее – совокупность своеобразных форм этого перехода… Отсюда следует, что не может быть особого сущностного определения социализма как такового. Социализм, который по своей сути не есть переход к коммунизму, не является социалистическим. У социализма и коммунизма единый способ производства. Но разница между ними та, что социализм – по аналогии с ранним капитализмом – еще не создал собственной основы и подчиняет себе старую основу формальным образом. Социализм как переходный строй содержит в себе нечто от коммунизма и нечто от капитализма, а то и от докапиталистических формаций. Сейчас многим кажется, что социализм как бы утратил свою сущность. Но у него нет собственной сущности. Его нельзя определить и через такие расплывчатые понятия, как “социальная справедливость”, “демократия” или “гуманистический идеал”. Его формы могут быть весьма многообразны… Единое начало определяется в нем движением к коммунизму, то есть к окончательному разрешению противоречий капитализма, а также докапиталистических укладов… Социализм не должен отрицать свой гибридный характер, наличие в нем антагонизмов, сил, враждебных обновлению…»[223]
Представление о социализме как о каком-то гибридном обществе, лишенном собственной сущности, не поддающемся точному определению, как о неполном коммунизме и т. п., – все это не способствовало ни теоретическому изучению нового общества, ни успешной практике социалистического строительства. Возникало естественное желание – побыстрее пройти этот промежуточный этап, устранить все его антагонизмы и войти наконец-то в светлое коммунистическое будущее. Уже в 1915 году Ленин писал о переходе «от окончательно победившего и упрочившегося социализма к полному коммунизму»[224]. Не только стремление к размежеванию с западной социал-демократией, которая поддерживала свои буржуазные правительства в годы Первой мировой войны, но и установка на максимально быстрый переход от социализма к коммунизму побудила Ленина и большевиков изменить название своей партии – с «социал-демократической» на «коммунистическую». Вслед за Россией коммунистические партии были созданы в десятках других стран Запада и Востока. Они создавались часто на базе наиболее радикальных социалистических групп, отколовшихся от Социалистического интернационала, восстановленного после мировой войны. После того как большевики стали не социал-демократами, а
