Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

общественных отношений. Эта тенденция в понимании социализма не получила развитии в Советском Союзе, но она стала преобладающей в партиях Социалистического интернационала. И в этом случае сознание было связано с бытием. Еще в первой половине ХХ века в странах Запада был достигнут относительно высокий уровень жизни, в том числе и для значительной части рабочего класса. Презрительное отношение многих радикальных марксистов к этой части рабочих, как к «рабочей аристократии», можно понять, но трудно оправдать даже с политической точки зрения. К середине XX века в социалистической литературе пришлось отказываться и от понятия «рабочей аристократии», ибо его пришлось бы применять, не только к верхушке, но и к основной части европейского рабочего класса. Этический, или гуманный социализм стал в 1950-е годы главной доктриной Социалистического интернационала. Еще в 1953 году в специальном заявлении Социнтерна об отношении социализма и религии говорилось: «Социализм – это моральный протест против унижения человека в современном обществе. Этические принципы лежат в основе социалистических идей и социалистической практики»[205].

Все новые течения в коммунистическом движении 60—70-х годов XX века были шагом в сторону гуманного социализма, или «социализма с человеческим лицом». В этом направлении работали все наиболее видные деятели Пражской весны (А. Дубчек, З. Млынарж, Й. Смрковский, О. Шик и др.). Роже Гароди, Эрнст Фишер, Лешек Колаковский, Т. Петков, Г. Петрович, С. Стоянович – все эти люди шли от традиционного марксизма или марксизма-ленинизма к концепциям гуманного социализма. Сходные концепции развивались и в Итальянской и Испанской коммунистических партиях в рамках «еврокоммунизма». Конечно же, в советской печати 60—70-х годов и в начале 80-х годов все эти течения в социалистическом и коммунистическом движении осуждались как «оппортунизм», «ренегатство» как отступление от марксизма. С другой стороны, появились и радикальные «неомарксисты» в самих западных странах, которые выступали и против «социализма с человеческим лицом» и против «переродившихся деятелей КПСС». Эти радикалы связывали свои мечты о социальной революции уже не с рабочим классом, а с некоторыми новыми слоями униженных и недовольных: иммигрантами из стран третьего мира, радикальными кругами студенчества, с безработными, даже с группами люмпенов, которые появляются в любом развитом обществе. Ничего путного из этого ультралевого радикализма не появилось, и он частично выродился в бессмысленный терроризм; в Европе он предшествовал нынешнему исламскому терроризму. Напротив, гуманный социализм сохранился, и определение социализма и его мотивов через этические, или нравственные ценности стало сегодня преобладающим. Защищая социалистические ценности, мы говорим чаще всего не о классовых интересах, а о гуманизме о социальной справедливости, о свободе и равенстве прав и возможностей.

Один из российских либерал-демократов лидер партии «Яблоко» в ряде своих выступлений в 1990-е годы пытался доказать, что понятие социальной справедливости опасно и вредно для новой России. Взамен него он предлагал понятие «социальной достаточности». Не думаю, что народные массы нашей страны примут этот тезис. «Стремление человека к справедливости, – писал известный польский социал-демократ Ежи Вято, – глубоко и настойчиво. Люди могут разочароваться в практике социализма, но это не заставит их отказаться от этических обязательств в отношении идей социальной справедливости. Ее понимание меняется, однако сущность остается… Вера в то, что человек должен выбирать между максимизацией свободы и максимизацией справедливости привела к необходимости политического выбора между социализмом и либерализмом. Поражение режимов «реального социализма» привело к нынешней популярности либеральной философии в Восточной Европе. Однако необходимо сознавать, что современная политическая философия значительным образом пересмотрела как традиционный либерализм, так и традиционный социализм. Систематическая социальная несправедливость лишает большинство людей возможности действовать как свободные личности. Идеологическое оправдание социализма основано не на предположении о том. что социальная справедливость важнее свободы, а на вере в то, что без социальной справедливости свобода невозможна»[206].

Другой польский социалист Адам Пшеворский писал: «Отмена капитализма необходима не потому, что этого требуют законы истории, не потому, что социализм выше его по всем статьям и не по соображениям, выдвинутым Ньютоном или Кантом, а потому, что капитализм не дает нам стать такими, какими мы были бы, обретя свободу»[207].

Конечно, идеи гуманизма, свободы и социальной справедливости не были чужды ни Марксу, ни Ленину, особенно тогда, когда они говорили и писали о конечных целях социализма. Однако в обоснование социализма на первое место марксизм и ленинизм выдвигал задачи и интересы классовой борьбы, а также вопросы производства и распределения. Мы все много раз повторяли слова Ленина о том, что «производительность труда – это в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя»[208]. Но мы так и не добились в СССР более высокой, чем при капитализме, производительности труда, в том числе и потому, что пренебрегли другими из числа самых важных качеств социализма.

Нельзя добиться наивысшей производительности труда, не развивая самого человека, не обеспечивая его духовные, а не только материальные потребности, не унижая его достоинства и превращая людей лишь в винтики громадного общественного или государственного механизма. Из лидеров КПСС ближе всего к концепции гуманного социализма подошел Михаил Горбачев, главным образом под влиянием событий 1968 года в Чехословакии. Отдельные мысли на этот счет были, однако, разбросаны в его многочисленных выступлениях, и они терялись в бесконечном потоке других гораздо менее значительных высказываний. В непубличных выступлениях М. Горбачев говорил иногда более ясно и определенно. Так, например, на одном из заседаний Политбюро в 1988 голу Горбачев сказал: «Мы вновь крепко взяли в руки знамя, которое на каком-то этапе оказалось приспущенным, знамя приоритета гуманистической цели как высшей ценности социализма. В центр перестройки поставлен человек. И об этом мы сказали ответственно и четко. А из этого следует тоже очень важный для современной концепции социализма теоретический вывод – все, что работает на человека в экономике, в социальной и культурной сферах, и механизмах управления и вообще функционирования системы, то социалистично. Во всем этом должен присутствовать человек. Человека надо включить во все процессы ради него самого…»[209]

В беседах с людьми из своего окружения Горбачев именно такое понимание социализма называл подлинным прорывом в теории, ударом по догматическому мышлению. Он планировал развить свой взгляд на социализм в нескольких лекциях с общим названием «О новом понимании социализма». Огромное число текущих проблем помешало Горбачеву выполнить этот важный теоретический проект.

Возникнув на рубеже XIX и XX веков, новое понимание социализма обретало постепенно все более широкую аудиторию и все большее число сторонников. Однако и оно оказывается недостаточным на рубеже XX и XXI веков. Сегодня главными мотивами дли перехода от капитализма к социализму становятся обстоятельства, связанные с появлением новых глобальных опасностей для всего человечества, которых еще не существовало ни в прошлом веке, ни в первой половине ХХ века. Человечество подошло сегодня к пределу возможностей своей природной среды обитания. Чтобы выжить, человечество во