Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
Мир меняется быстро, но он меняется не столько в сторону нового понимания либерализма, как утверждал Ф. Фукуяма, сколько в сторону нового понимания социализма.
Социализм и гуманизм
Юрист и политолог Георгий Шахназаров писал в одной из своих статей еще в 1990 году: «Научный подход к социализму таков: социализм – это преобладание общего над частным, коллективного над индивидуальным, управляемого над стихийным… При таком подходе к делу легко понять, что социализм может быть и тоталитарным, и авторитарным, и каким хотите. Одно время я тоже считал, что без демократии не может быть социализма. Оказывается, может. Точно так же, как капитализму могут сопутствовать различные формы правления – и демократическая республика, и монархия, и даже фашистская диктатура, – как и при социалистической системе формы правления могут быть разные»[202].
По утверждению Г. Шахназарова, социализм необязательно должен быть связан с высоким уровнем общественного развития и высоким уровнем развития производительных сил. Древняя Спарта, по его мнению, являлась по всем основным признакам социалистическим государством, в котором преобладали общественные интересы и государственная собственность на землю. Даже режим Сталина Г. Шахназаров определяет как государственный социализм. Исходя из чисто формальных и наиболее абстрактных определений с Георгием Шахназаровым можно было бы согласиться, но далеко не во всем. По всем главным характеристикам Спарта являлась одной из форм не социалистического, а рабовладельческого государства, в основании которого был труд рабов, или илотов, и полусвободных данников. Мы знаем, что и итальянские фашисты и гитлеровцы нередко называли себя социалистами, а официальным названием германской нацистской партии было Национал-социалистская рабочая партия Германии. В римском праве один из главных принципов гласит: «Общее благо да будет высшим законом» (Salus rei publicae suprema lex esto).
Но из этого не следует, что римское общество было социалистическим. Все социалистические концепции XIX века добавляли к принципу общего блага принципы справедливости, относительного равенства, отказа от угнетения человека человеком. Но марксизм говорил также и о более высоком уровне развития производительных сил, о более высокой, чем при капитализме, производительности труда и о более справедливом распределении материальных благ, которое возможно только в обществе, где ведущую роль играют трудящиеся классы, и прежде всего рабочий класс. Марксизм не был равнодушен к понятиям морали и нравственности, но он считал этические принципы вторичными по отношению к классовым интересам; не существует никаких вечных и неизменных нравственных законов. Закон, мораль и религия, по утверждению Энгельса, являются для пролетариата не более чем буржуазными предрассудками, под которыми скрываются те или иные буржуазные интересы. У пролетариата своя пролетарская мораль.
Но и В. Ленин говорил, обращаясь к молодежи: «В каком смысле мы отрицаем мораль, отрицаем нравственность? В том смысле, в каком проповедовала ее буржуазия, которая выводила эту нравственность из велений бога, из идеалистических или полуидеалистических фраз, из внечеловеческого внеклассового понятия. Наша нравственность подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата. Коммунистическая нравственность – это та, которая служит этой борьбе, которая объединяет трудящихся против всякой эксплуатации, против всякой мелкой собственности, ибо мелкая собственность дает в руки одного лица то, что создано трудом всего общества»[203]. Заодно с мелким собственником Ленин в этой же своей речи осудил и мелких служащих, инженеров, учителей, даже всех интеллигентов, психологии и морали которых противостоит якобы настоящая коммунистическая и рабочая мораль. Такое отождествление нравственности с пролетарской дисциплиной было большой ошибкой, и оно стало одним из главных поводов для критики ленинизма со стороны социалистов других направлений. Ленин в данном случае пошел в своих радикальных построениях дальше Маркса и Энгельса, и уже через год ему пришлось многое в своих построениях пересматривать, по крайней мере в том, что касалось отношения к мелким собственникам. Однако, как Маркс, так и Энгельс, отвечая на вопрос: «Почему нужен социализм?», не выдвигали на первый план соображения морали, и это в значительной мере соответствовало общественным и экономическим реальностям XIX века. И в конце XIX века, и в начале XX века трудящиеся становились в ряды социалистических и рабочих партий не столько из этических соображений или из понятий справедливости, сколько от отчаяния, связанного с бедностью, нищетой, бесправием и болезнями. «Бытие определяет сознание».
В применении к крупным социальным слоям эту истину, как будто, еще никто не опроверг. Однако для идеологов, для руководителей и для большей части активистов социалистических движений и групп, в том числе и в России, именно моральные стимулы и гуманизм были определяющими. Герцен и Огарев, Чернышевский и Бакунин, Лавров и Кропоткин, «петрашевцы» и «чайковцы», все эти люди, выступавшие за народ, за крестьянство, сами пришли из дворян, из духовенства, из разночинной интеллигенции, и они руководствовались в первую очередь соображениями нравственности. Вспоминая своих первых товарищей по организации из кружка «чайковцев», образовавших в середине 1870-х годов группу всего в пятьдесят человек, Петр Кропоткин позднее писал: «Никогда впоследствии я не встречал такой группы идеально чистых и нравственно выдающихся людей, как те человек двадцать, которых я встретил на первом заседании кружка Чайковского»[204]. Сам Петр Кропоткин был в первую очередь великим гуманистом, он выступал за уничтожение самодержавия, но был чужд идее истребления эксплуататорских классов, с которой уже тогда выступали наиболее радикальные из революционеров, например, из группы Сергея Нечаева.
Реформизм, или ревизионизм, который появился на рубеже XIX и XX веков в странах Западной Европы еще в рамках марксизма, вовсе не был «предательством» интересов пролетариата, как его оценивали большевики. В Европе изменилось к лучшему социальное и политическое положение рабочего класса, социал-демократические партии превратились в легальные парламентские партии, социал-демократическая печать была легальной. В таких условиях в социалистическом движении неизбежно выдвигались на первый план моральные стимулы, моральная мотивация социализма. Еще один из основателей Французской социалистической партии Леон Блюм (1872–1950) выступал в первую очередь за этическое обоснование социализма. Социализм определился в данном случае как моральная необходимость и как борьба за интересы всех людей, страдающих от несправедливых
