Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

инфляция и эмиссия шли быстрее изготовления ваучеров. Уже к маю-июню 1992 года сумма в 10 тысяч рублей не казалась особенно значительной. На фоне громадных потерь, которые понесли почти все граждане России в 1992 году, получение чека на 10 тысяч рублей никому не могло казаться важным приобретением. К тому же Правительство России, вопреки закону, отказалось от введения именных приватизационных счетов, заменив их анонимными приватизационными счетами, или «ваучерами», безродными бумажками, не имеющими никакой государственной гарантии. Указ о приватизационных чеках был подписан Ельциным 14 августа 1992 года, когда Верховный Совет РФ уже был распущен на каникулы. Именно в примечаниях к этому указу говорилось, что «приватизационный чек является документом на предъявителя». Главным доводом в пользу замены именных счетов безымянным, но ликвидным ваучером были соображения простоты и быстроты в проведении приватизации. Один из главных советников правительства Гайдара – Ельцина А. Ослунд из Стокгольмского института экономики Восточной Европы заявлял: «В России нужно проводить приватизацию как можно быстрее. Особенность России в том, что если не успеть продать собственность народу, ее просто раскрадут»[516]. Ради справедливости надо отметить, что сам термин «ваучер» ввел в употребление не Чубайс. Это слово из жаргона американских брокеров появилось вначале в среде западных советников, не знавших русского языка. Этот термин, однако, быстро прижился и среди «чикагских мальчиков» из правительства Гайдара. Ельцин ненавидел это слово, считая его неприличным. Он даже запретил его употребление на заседаниях правительства и на официальных совещаниях по приватизации. Но слово, как известно, не воробей… Термин «ваучер» вошел в народную речь, и судьба навсегда связала его именно с личностью и деятельностью Анатолия Чубайса. Почти по Маяковскому: «Чубайс и ваучер – близнецы-братья…»

С 1 сентября 1992 года во всех отделениях Сберегательного банка России началась выдача ваучеров населению. Очередей не было, преобладали настроения явно отрицательные: сомнение, раздражение, непонимание. Выдача ваучеров и их обмен на акции каких-либо предприятий были разделены по времени почти на год. С другой стороны, анонимность ваучеров снимала всякие вопросы о том, как они попали к тому или иному человеку. Открывалась возможность их скупки и продажи, получения за долги и т. д. Предприятия, которые в это же время начали акционирование, вовсе не были обязаны принимать в уплату за акции анонимные ваучеры. Они могли как принимать ваучеры, так и отказаться от них как от платежного средства. Для обязательного участия в ваучерной приватизации были выделены в 1993 году отнюдь не самые перспективные объекты. А между тем рост цен продолжался, лишая ваучер какой-либо реальной стоимости. Выступая 23 сентября 1992 года с пояснениями, Чубайс, в частности, заявил: «Не является ли обманом населения тот факт, что определенные группы скупят у людей чеки? Но если у людей скупят, то это значит, что люди продадут. А если люди продадут, то это их решение. Это означает, что мы даем им реальную возможность не на уровне лозунгов и призывов, а на уровне нормальных экономических отношений получить реальный, живой дополнительный доход, который для многих сегодня является вопросом жизни и смерти. Давайте дадим людям возможность такой доход получить»[517]. И действительно, многие из быстро нищавших граждан России стали продавать свои только что полученные ваучеры. Однако трудно было назвать вырученные за ваучер деньги «реальным» доходом. Первые скупщики предлагали за ваучер 7–8 тысяч рублей. Но чем больше появлялось у населения ваучеров, тем ниже становилась их цена. При стремительной инфляции ваучеры оказались единственным товаром, цена на который падала и относительно и абсолютно, достигнув к маю 1993 года 3–4 тысяч рублей за одну «ценную» бумагу. В Москве во всех переходах в метро стояли люди с плакатиком «Куплю ваучер»; гораздо реже – с плакатиком «Продам ваучер». По сопоставимым ценам 1991 года один ваучер стоил не более 30 рублей. Только в самом конце 1993 года ваучеры продавали по 10–12 тысяч рублей, но теперь это была цена трех-четырех бутылок водки. Многие граждане страны вообще не стали получать свои ваучеры, а те, кто получил, не стали обменивать их на акции. Пренебрежение и презрение к ваучерам стало всеобщим. Даже студенты, скупавшие ваучеры по деревням за 3–5 тысяч рублей и продававшие их городским дельцам за 8—10 тысяч, относились к этим «ценным» бумажкам без всякого уважения. Один из народных депутатов Российской Федерации швырнул пачку ваучеров под ноги Чубайсу, когда тот пришел на заседание Верховного Совета. «Что есть ваучеры? – писал экономист и литератор Николай Шмелев. – Не смешите меня, это всего лишь безобидная детская игра – вреда от нее нет, но и прока не будет. У людей отняли настоящие деньги и теперь дали ваучеры, то есть примерно одну пятнадцатую того, что отобрали!»[518]

Команда Чубайса предпринимала громадные усилия для повышения авторитета ваучера и других приватизационных программ. Для этой цели использовались и десятки миллионов долларов, поступивших из США. Еще в конце 1991 года некоторые влиятельные американские организации и фонды приняли решение о финансовой поддержке российских реформ и отдельных групп реформаторов. Так, например, американское Агентство международного развития приняло решение поддержать «Петербургскую группу», то есть группу Чубайса. Эту же группу поддерживал Институт международного развития Гарвардского университета. Из денег, полученных из США в рамках «мер по общественному просвещению», в 1992–1993 годах было израсходовано на пропаганду ваучеров и ваучерных аукционов по телевидению почти 20 миллионов долларов. «Ваш ваучер – ваш выбор», – упорно твердили нам на всех телеканалах, впрочем без большого успеха. Американские деньги использовались, конечно, не только для рекламы ваучеров. Связи Чубайса и его группы с западными финансовыми и идеологическими организациями и специальными фондами были предметом изучения как на Западе, так и в России. Например, в специальном докладе, составленном Жаниной Ведель из университета имени Джорджа Вашингтона в США, можно было прочесть: «Петербургская группа была единственной из российских, которая получила прямой доступ к американским деньгам для осуществления рыночных реформ. Финансовая поддержка, оказанная Агентством международного развития реформаторам, выражалась в сумме 40,4 миллиона долларов для работы в России, плюс еще 17,4 миллиона долларов, запланированных на дальнейшие работы… Участники проектов с американской стороны, от которых зависело выделение финансовой помощи, имели возможность инициировать нужные тексты президентских указов в России, им также удалось добиться ограничения полномочий парламента в реформаторской деятельности и его влияния на проведение рыночных реформ. По словам Уолтера Коулза, стоявшего у истоков программы Агентства по приватизации и экономической перестройке в России, «когда американским специалистам был нужен вполне определенный указ, то за это брался Чубайс. Ему не нужно было проходить через бюрократические процедуры… Реформаторы могли действовать, не обращая внимания как на законодательные органы власти, так и на исполнительные в виде министерств и ведомств». Американские деньги были широко использованы и для избирательной кампании