Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
Массированная пропаганда ваучеров привела к тому, что почти все граждане страны получили в отделениях Сберегательного банка свои ваучеры. К 31 декабря 1993 года в России было выдано 99 процентов приватизационных чеков. Но куда с ними идти и что делать? Скептики утверждали, что правительство никогда не сможет собрать эти чеки, что лучшее применение для ваучеров – обклеить этими «ценными» бумагами не только Госкомимущество, но и все принадлежащие правительству здания. В самом деле, многие предприятия охотно принимали ваучеры в обмен на свои акции, но только у своих же рабочих и служащих. Но к чему были предприятиям ваучеры других граждан? Они не являлись реальными инвестициями, и даже за мешок ваучеров нельзя было купить новое оборудование и материалы. Тем более трудно было рядовым гражданам получить за ваучеры акции заводов, расположенных в других регионах. К концу 1993 года было реализовано и «погашено» лишь 23 миллиона ваучеров из розданных населению 147 миллионов, хотя приватизация шла под очень сильным давлением правительства. Чтобы помочь «народной приватизации», в стране были спешно созданы разнообразные чековые инвестиционные фонды, или ЧИФы, задачей которых был обмен ваучеров на акции конкретных предприятий. К весне 1994 года в России имелось уже около 650 ЧИФов с самыми привлекательными названиями, и некоторые из них вели крайне назойливую саморекламу и раздавали непомерные и явно невыполнимые обещания. Чубайс также включился в рекламу самого института ЧИФов. Выступая 12 апреля 1994 года на слушаниях в Государственной думе по проблемам приватизации, он говорил: «Очень важен такой элемент процесса приватизации, как чековые инвестиционные фонды, созданные специально для тех, кто не особенно настроен вникать в тонкости данного процесса или не очень хотел бы разбираться, какое предприятие эффективно, а какое нет. Чековый инвестиционный фонд – это и есть те специалисты, эксперты, финансисты, которые знают, куда вложить приватизационный чек… Инвестиционный фонд – абсолютно необходимый элемент финансового рынка, без которого создание эффективной экономики в России невозможно. Значение чековых инвестиционных фондов выходит далеко за пределы собственно приватизации. Они будут существовать и после 1 июля, работать в частной экономике, аккумулировать инвестиционные ресурсы, собирать финансы и профессионально их размещать»[520]. Но где сегодня эти хваленые ЧИФы?
К сожалению, чековые инвестиционные фонды не оправдали возлагавшихся на них надежд. Они сумели принять у населения и обменять на акции около 115 миллионов ваучеров, но это было что-то вроде обмена шила на мыло, так как полученные гражданами страны акции не приносили, как правило, никаких доходов и неизвестно было, как и кому их можно продать. Полный провал деятельности ЧИФов признает ныне и сам Чубайс. В уже упомянутом выше предисловии к «Истории приватизации» он писал: «Мы допустили серьезные ошибки в работе с ЧИФами. Они стали мощными аккумуляторами ваучеров, их число доходило до 2000. Но мы недооценили роль ЧИФов в процессе формирования финансового рынка в России и не смогли грамотно выстроить работу с ними. А надо было их контролировать примерно так, как работает сейчас Центробанк с коммерческими банками… И мы, конечно, должны были создать сеть подразделений, которые осуществляли бы контроль за работой ЧИФов. Соединение неквалифицированного, а то и просто полууголовного руководства ЧИФов с государственным налоговым прессом привело к тому, что сегодня осталось очень малоэффективно работающих фондов. А раз этот институт умер, умерли или, по крайней мере, обесценились и десятки миллионов приватизационных чеков, что и сформировало представления рядовых людей о приватизации. Это наша недоработка. Можно было бы сделать все иначе, если бы мы более активно занимались контролем и если бы я не допустил нескольких кадровых ошибок»[521]. Мы видим, что Чубайс очень осторожно и бережно занимается самокритикой.
Конечно, люди сведущие или с нужными связями смогли и без всяких ЧИФов очень выгодно разместить не только собственные, но и купленные по дешевке сотни и тысячи ваучеров. Не пострадали, надо полагать, и те бизнесмены, которые возглавляли ЧИФы или банковские структуры. Ваучеры позволили через разного рода полулегальные сделки произвести частичный передел собственности, но отнюдь не в пользу народа. «Народная приватизация» привела к появлению в России 50 миллионов нищих акционеров, но она обогатила лишь 25–30 тысяч человек. Только летом 1994 года в самые последние недели продажи акций за ваучеры Чубайс разрешил выставить на аукционы небольшое число акций «особо привилегированных компаний», в том числе и «Газпрома». «Купите себе немножечко “Газпрома”», – заявил по этому поводу Чубайс. Кое-кому повезло. Так, например, московский литератор Геннадий Авилов сдал в 1994 году все семейные ваучеры в Московский аукционный центр и вскоре стал обладателем 750 акций «Газпрома», цена которых на фондовом рынке сегодня очень велика. Но мало кто, и то по большой протекции, смог последовать этому примеру. Немалое число москвичей, и я в том числе, обменяли свои ваучеры на акции акционерного общества открытого типа «Московская недвижимость». Сертификат на право владения десятью именными акциями «Московской недвижимости» стоимостью в тысячу рублей каждая лежит и сегодня в моем сейфе. Но само это акционерное общество, как и многочисленные другие чековые инвестиционные фонды, после полутора лет усиленной телевизионной рекламы куда-то исчезло. Формально ЧИФы еще не ликвидированы, но ни Чубайс, ни правительство не знают, что с ними делать.
Конечно, имелось немало бизнесменов, предпринимателей или дельцов, для которых приватизация была, как говорил позднее К. Бенукидзе, «манной небесной».
По тем схемам, которые были разработаны в ГКИ Чубайсом и его иностранными советниками, было решено продавать за деньги и путем организации аукционов, то есть тем, кто предложит максимальную цену, лишь небольшие или средние предприятия, относящиеся по преимуществу к муниципальной собственности. При этом обычно создавались привилегии для трудовых коллективов. Так, например, коллектив парикмахерской мог выкупить у городских властей свое заведение, таксисты могли выкупить у города свои машины и т. д. В этих случаях балансовая цена была лишь «стартовой ценой», с которой начинались торги, определявшие в конечном счете реальную рыночную цену на дату продажи. Объект в итоге продавался за сумму в 50—200 раз более крупную, чем стартовая цена, что отражало рост цен в условиях сильной инфляции. Этот вид приватизации шел в 1993 году весьма бойко и затронул большую часть муниципальной собственности или большую часть предприятий сферы услуг. Некоторые из новых собственников в сфере услуг кое-что выиграли, обслуживание по многим видам услуг, и особенно в торговле, явно улучшилось. Однако во многих случаях ситуация
