Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природу - Келли Клэнси
В 1824 г. принц Вильгельм, который еще в детстве полюбил раннюю версию игры, узнал от своего наставника по военному делу о ее усовершенствованном варианте. Он пригласил Рейсвица-младшего к себе во дворец, чтобы тот выступил в роли арбитра в ходе демонстрационной партии в кригшпиль в присутствии принцев, сановников и короля. Игра заняла несколько недель. На это время из резиденции пришлось удалить всех кошек, чтобы они не смещали игровые фишки. Сценарий описывал кампанию, разворачивавшуюся между реками Одер и Эльбой, в том числе на территории нынешней Польши, то есть в регионе, представлявшем в то время большой стратегический интерес. Генерал Карл фон Мюффлинг, присутствовавший при демонстрации, быстро осознал потенциал обновленной игры и воскликнул: «Это вовсе не игра! Это подготовка к войне. Я буду горячо рекомендовать ее для всей армии»[145]. Король тоже был впечатлен и особым указом распорядился, чтобы в каждом полку отныне начали играть в кригшпиль.
Несмотря на предположительную ценность игры, ее вовсе не держали в секрете: книги о кригшпиле стали популярны по всей Европе и были переведены на несколько языков. Рейсвиц-младший отправился на лето в Санкт-Петербург, чтобы обучить игре великого князя Николая, – любезность, которая сто лет спустя станет роковой для германских войск. Одновременно этому молодому человеку пришлось пострадать за свой успех. Хотя игра стала любимым развлечением членов королевской семьи и пользовалась поддержкой некоторых высокопоставленных военных, она была непопулярна среди его коллег-офицеров. Кригшпиль был сложен, а его строгие правила трудны для запоминания. Многие негодовали из-за дней или недель, потраченных на нудные симуляции. Вышестоящих офицеров особенно раздражала роль Рейсвица как арбитра: им претило прислушиваться к суждениям младшего по званию. В 1826 г. коллеги, завидовавшие успеху Рейсвица и его близости к королевской семье, добились его назначения на должность в захолустном гарнизоне. Тот воспринял это назначение как ссылку и вскоре застрелился. Его убитый горем отец умер год спустя.
Тот самый принц Вильгельм, который так любил кригшпиль в детстве, продолжил военную службу. Он стал прославленным генералом, отчасти благодаря тому, что игра отточила его стратегический талант. Смерть бездетного старшего брата в 1861 г. сделала Вильгельма королем, но блестящая военная тактика, отработанная с помощью симуляционного механизма кригшпиля, принесла ему императорскую корону. Впервые за свою тысячелетнюю историю Германия обрела цельную национальную идентичность, которую Вильгельм сформировал из «недееспособного организма»[146] разрозненных княжеств[147]. Его военные кампании поразили мир своей энергией. Навыки генералов, притупившиеся за десятилетия мирного правления его брата, были вновь отточены на точильном камне кригшпиля. Неожиданная и быстрая победа Пруссии во Франко-прусской войне многими объяснялась именно игровыми симуляциями. Другие страны приняли это к сведению.
Генерал Гельмут фон Мольтке, которому предстояло стать начальником прусского Генерального штаба, был преданным поклонником кригшпиля. Он видел в нем идеальный инструмент для обучения офицеров. Любой, утверждал он, «может немедленно принять участие в партии в качестве главнокомандующего, даже если он не имеет предварительных знаний об игре или никогда раньше ее не видел»[148]. Он использовал кригшпиль для разработки некоторых из своих самых прославленных маневров и считал, что именно взгляд с высоты птичьего полета, который давала игра, позволил ему покончить с устаревшей тактикой. Среди прочего Мольтке отказался от построения войск колоннами и шеренгами, осознав, что они представляют собой легкую мишень по сравнению с рассредоточенным боевым порядком. Меньшая плотность солдат приводила к меньшим потерям при артиллерийских обстрелах.
Ранние версии игры быстро утомляли, поскольку каждый ход был отягощен сложными формулами для подсчета точного числа потерь. Со временем на смену громоздкому своду правил пришли знающие арбитры, которые могли быстро оценить урон или определить победу после каждого хода. Кригшпиль стал значительно динамичнее и некоторых даже увлекал. Игра давала офицерам возможность совершенствовать свои умения даже в мирное время. Она сочетала чистую стратегию шахмат со случайностью игральных костей, поэтому участникам приходилось одновременно планировать будущее и быстро адаптироваться к новым обстоятельствам. Мольтке организовал первый постоянно работающий в мирное временя Генеральный штаб и обязал его сотрудников играть в кригшпиль, чтобы держать форму. Это позволяло офицерам оценивать компетентность и стратегическую смекалку своих подчиненных и в целом делало военную иерархию более гибкой. Раньше назначения часто производились по протекции, однако кригшпиль облегчил продвижение по службе на основании способностей. Стажеры могли прорабатывать сценарии со своими начальниками, согласовывая высокую стратегию и анализируя альтернативные исходы.
На офицерах теперь лежала бо́льшая индивидуальная ответственность, а игровые симуляции давали им более глубокое понимание тактики, которую они должны были применять. Прусский генерал Крафт цу Гогенлоэ-Ингельфинген, чьи военные таланты принесли ему высокие почести во Франко-прусской войне, приписывал свой успех кригшпилю: «Умения быстро принимать решения и с энтузиазмом брать на себя ответственность, характерные для наших офицеров во Франко-прусской войне 1870–1871 гг., в немалой степени были выработаны военными играми»[149]. Детали тактического плана можно было разобрать, отрепетировать и воплотить в процедурах принятия решений офицерами всех уровней. Инициатива была децентрализована и передана нижестоящим чинам, обладавшим непосредственным знанием об обстановке на местах. Практикуясь, офицеры добивались согласованности своих действий и узнавали сильные и слабые стороны друг друга. Хорошо обученный и слаженный командный состав мог быстро маневрировать, принимая решения на уровне малых подразделений. Общее стратегическое видение доносилось не фиксированными приказами, а программно: если А, то Б. Благодаря игровому опыту война становилась наукой – проверяемой, строгой, алгоритмичной.
До своего возрождения при кайзере Вильгельме кригшпиль был в значительной степени забыт за долгие годы мирного правления его старшего брата. Эксперты не вспоминали опальное имя Рейсвицев ни в книгах по военному делу, ни в руководствах по самому кригшпилю. По факту Рейсвицев так основательно вымарали из истории, что в журнальной статье 1873 г., посвященной роли кригшпиля в недавних военных победах Пруссии, отец и сын вообще не упоминались. Автор вместо этого утверждал, что у игры не было конкретного изобретателя и что она передавалась из уст в уста, пока в 1846 г. не было опубликовано первое руководство. Несколько недель спустя анонимное письмо в журнал исправило эту ошибку – там было изложено, как игра кропотливо совершенствовалась Рейсвицами на протяжении десятилетий экспериментов и как она привлекла внимание королевского двора. Хотя письмо было без подписи, большинство историков полагают, что его мог написать только сам император, учитывая, что оно содержало одному ему известные детали. Это была скромная дань уважения отцу и сыну, чья технология выковала национальную идентичность Германии и изменила облик Европы, а вскоре и всего мира.
Немецкие военные продолжали обновлять правила кригшпиля, используя последние данные о потерях от все
