Жестокий трон - Кения Райт
Ветер пробежал по поверхности озера.
Игривые вороны, что еще недавно кружили и носились над водой, теперь уселись на деревьях вокруг нас и наблюдали.
Напряжение сковало мои плечи.
— Чего ты хочешь от меня?
— То, как работает наша кровь. Она не успокоится, пока не будет свершена справедливость. Именно поэтому мы остаемся здесь. Мы ждем.
— Как я должен дать вам всем эту справедливость?
— Мы построили Краунсвилл. Мы проливали за него кровь. И теперь пришло время, чтобы наши потомки вернули его себе.
— Как ты хочешь, чтобы я это сделал?
— Злые люди похоронили все свои грязные тайны в мутной воде, — ее силуэт вспыхнул зеленым. — Избавься от воды.
Абсурдность этой задачи кольнула меня где-то на краю сознания, но с другой стороны, что в моем мире было обычным? Хитрый отец, новая любовь в наручниках, вороны, призраки и полупрозрачная бандитка.
Наверное, я мог добавить избавление от Озера Грез в этот список.
Но мог ли я действительно это сделать?
Я вспомнил слова отца в ту ночь, когда он похитил Мони.
Глаза моего отца блеснули выверенной, хищной интенсивностью, когда он положил другую руку на плечо Тин-Тин, словно змея, обвивающая свою добычу.
— Эта маленькая девочка не просто объединит весь синдикат «Алмаз». Она сделает нас самой могущественной и самой богатой организацией в мире. Ты понимаешь это?
Я нахмурился.
— Ты реально думаешь, что какое-то сокровище на дне озера может дать весь этот эффект?
— Важно не само сокровище, а то, что вы все будете готовы сделать, чтобы до него добраться. Именно это и объединит, и укрепит Синдикат, — он убрал руки с плеч Тин-Тин и положил их на карту.
Вскоре его пальцы заскользили по зазубренной поверхности кинжала, и он обвел огромный круг вокруг города.
— Все это теперь Озеро Грез.
Я нахмурился еще сильнее.
— Мы и так знаем.
— Да, сынок. Но... чтобы добраться до сокровища, — Лео поднял на нас глаза, — вам придется осушить Озеро Грез.
Я шагнул вперед.
— Это невозможно.
Отец усмехнулся.
— Правда?
— Это огромное озеро, отец. Ты вообще понимаешь, сколько людей будет против этого? Одни только защитники природы поднимут такую волну, что мало не покажется.
— Дима ведь баллотируется в мэры, да? Он говорил тебе?
— Упоминал, но я был занят, гоняясь за ебанутым психом. Дима официально объявит об этом всему синдикату, когда ты сдохнешь, и мы наконец сможем вернуться к нормальной жизни.
— Чтобы победить, Диме понадобятся голоса. На Севере он и так в выигрыше, но в остальных районах Парадайз-Сити все будет не так просто. У нас 1,4 миллиона зарегистрированных избирателей на Востоке.
Я прищурился.
— И что с того? Что это вообще меняет?
Он оскалился.
— Именно поэтому политики всегда так хотят попасть на наши приемы, не так ли? Потусоваться, пожать руки, набрать популярности среди наших людей. Восток держит в руках серьезную избирательную силу. Если Дима хочет получить голоса Востока, ему придется поддержать идею осушить озеро.
Рядом со мной Мони резко втянула воздух.
Отец перевел взгляд на нее.
— Моник, держу пари, ты сможешь подтянуть Марсело, Бэнкса и Эйнштейна на эту тему. На Юге тоже серьезное политическое влияние, еще миллион избирателей.
Она сжала губы.
— Если и Восток, и Юг будут за, осушение Озера Грез уже не покажется таким невозможным. И ты можешь поговорить с Кашмир. Запад тоже захочет, чтобы озеро осушили.
Оставив то воспоминание, я вернулся к Озеру Грез и понял, что Бандитки больше нет рядом со мной.
Мы можем это сделать, но что станет с Парадайз-Сити, если мы это сделаем?
Темная гладь воды колыхалась передо мной.
Осушение этого озера было не только способом раскрыть тайны, похороненные в иле, — речь шла о власти. Да, Запад вернет то, за что их предки проливали кровь и что потеряли из-за алчности и ненависти.
Но рябь не остановится у берега.
Весь Синдикат «Алмаз» ощутит ударную волну.
— Слишком много рук потянется к тому, что будет найдено, — я сглотнул. — И не многие захотят делиться.
Потому что в конце концов… осушение Озера Грез поднимет на поверхность не только историю, но и огромное количество новой земли. А это значит ресурсы и возможность строить новые районы. Тот, кто завладеет этой землей, окажется в непреодолимо сильной позиции.
Границы Парадайз-Сити изменятся.
Запад не просто расширится, он станет самым доминирующим владельцем территорий.
Однако Озеро Грез заходило и на Юг.
И на самом деле… оно простиралось довольно глубоко на Юг.
Если я знал Эйнштейна, то он ясно увидит там денежные знаки.
Марсело и Бэнкс не смогут закрыть на это глаза.
Банда Роу-стрит захочет свою долю.
«Вороны-убийцы», связанные с наследием озера, не потерпят дележа.
И поэтому… компромисса не будет ни с одной стороны.
Только война.
Грудь сжалась, когда я подумал о Мони. Ее верность банде Роу-стрит была непоколебимой, так же как моя преданность Западу.
Я выдохнул.
— Когда вода уйдет… мы можем оказаться разделенными.
Мони захочет, чтобы Восток поддержал банду Роу-стрит.
Я не был уверен, стоит ли нам торопиться. «Вороны-убийцы», несмотря на свое богатство и успех, слишком много выстрадали от призраков и своего прошлого. Они заслуживали какой-то компенсации за то, что было сделано с их народом.
И все же… справедливость есть справедливость.
По крайней мере, шестьдесят процентов Озера Грез находились в границах банды Роу-стрит на карте, которую нарисовали сами «Вороны-убийцы». Они отдали банде Роу-стрит большую часть озера, чтобы та творила зло и оставалась под ними во власти. Теперь… это решение могло вернуться и укусить их за жопу.
Я резко выдохнул.
— Как я мог бы остановить насилие?
Бандитка появилась справа от меня.
Я напрягся.
— Война придет, — она улыбнулась грустно. — Но тебе пока не нужно об этом беспокоиться.
Я повернул к ней взгляд.
— На чем же мне сосредоточиться?
Ее улыбка стала шире.
— Все, что тебе нужно, это заставить человека в желтом выступить за осушение озера.
— Дима?
Она кивнула, и поля ее ковбойской шляпы отбрасывали тени на лицо.
— Он хочет голоса Востока. Ему понадобится и поддержка Запада. У тебя есть рычаги, малыш. Используй их.
Я подумал о гладких словах Димы, о том, как он умеет обаять и просчитать все наперед, всегда на шаг впереди. Если осушение озера совпадет с его целями, я смогу подтолкнуть его к этому.
— Я поговорю с ним.
— Не просто поговори, малыш. Добейся этого любой ценой.
Эти слова навалились на меня тяжелым грузом.
— Потому что ты наконец слушаешь, — она исчезла, но ее голос продолжал наполнять воздух. — Я скажу
