Кодекс Молчания - Шанталь Тессье
— Дело сделано, — рычит он. — Я не хочу больше слышать от тебя ни слова!
Что сделано? Удивляюсь, качаю головой, но не могу заставить себя задать этот вопрос. Часть меня знает, но я просто не понимаю почему. Мой отец никогда бы так не поступил. В прошлом у меня были неприятности с полицией, ну, пару лет назад я была хулиганкой… но сейчас, в свои двадцать четыре года я всё ещё живу дома, и я не такая уж большая проблема. Он бы не сделал этого, чтобы избавиться от меня. Не так ли?
— Нет.
Замужество?
Лука Бьянки?
Почему сейчас? Почему он?
Я смотрю на его отца.
— Он на это не согласится.
Он оглядывает меня с головы до ног так же, как это делал Маттео, и дарит улыбку, которая напугала бы любого взрослого мужчину.
— Это была его идея.
Я делаю шаг назад от стола, затем ещё один. Я поворачиваюсь, рывком открываю дверь и выбегаю из его кабинета. Я спускаюсь по лестнице, пересекаю дом и выхожу через заднюю дверь. Слёзы текут по моему лицу, но я не останавливаюсь, пока бегу по вымощенной камнем дорожке двора. Затем мои ботинки натыкаются на газон, который моя мать заставила моего отца сделать много лет назад. Я огибаю бассейн и подхожу к каменной стене. Я подтягиваюсь, хватаюсь за поручень и ставлю ботинки в открытую щель. Подняв взгляд, я начинаю карабкаться, но вскрикиваю, отпускаю их и падаю на задницу. Это добавляет ещё один синяк к моему и без того иссиня-черному телу. Я отползаю назад, а мужчина, которого я так старалась забыть, спрыгивает с вершины, где он сидел. Он сидел на моем любимом месте, ожидая меня.
— Уходи! — кричу я.
Лука Бьянки стоит передо мной, засунув руки в карманы джинсов. На дворе май, и поверх белой футболки на нём черная кожаная куртка, но он не застегнул её. Он всегда её носит. Кто-то может подумать, что это из-за его хладнокровия, но я знаю, что это для того, чтобы спрятать пистолет и кобуру, которые он носит. В последний раз я видела его почти два года назад на этом самом месте. Он солгал мне, а потом бросил. Никакого сообщения. Никакого письма. Ничего. Это было обычным делом.
Я слишком долго играла в кошки-мышки.
Лука больше не похож на того парня, в которого я когда-то влюбилась. Раньше он всегда был худощавым, но теперь он стал прекраснее во всех нужных местах. Насколько я могу судить, его руки стали мощнее, и он больше не бреет лицо. Он коротко подстригает волосы, придавая им объемный оттенок. И я ненавижу то, как сильно мне это нравится. Это делает его похожим на мужчину.
Его темные глаза скользят по моим ушибленным коленям. От моего предыдущего падения осталась дыра на штанах для йоги. Теперь белый материал из спандекса покрыт кровью и грязью. Затем его глаза скользят по моему обнаженному животу к спортивному лифчику, и мои соски твердеют, когда я вспоминаю как он сосал их своими губами.
Я скрещиваю руки на груди, пытаясь прикрыть их.
Лука обхватывает свои обтянутые джинсами бёдра и приподнимает их, чтобы присесть передо мной на корточки.
— Привет, Хейвен.
Меня охватывает страх. Словно волна утаскивает меня под воду, удерживая в заложниках.
— Почему ты здесь, Лука? И не надо нести чушь.
Он наклоняет голову набок, не отрывая от меня взгляда, и это заставляет меня нервничать. Как будто он что-то ищет. Я всегда была открытой книгой, когда дело касалось его. Лука мог не только читать мои мысли, но и использовать моё тело. Я бы раздвинула для него ноги, как заядлый читатель переворачивает страницы книги.
Моё сердце колотится, а дыхание учащается. Возможно, я или задыхаюсь, или теряю сознание.
— Что ты подразумеваешь под чушью? — спрашивает он.
Лука по-прежнему считает меня наивной девушкой, которая поверит всему, что он скажет. Я изменилась внутри так же сильно, как и он снаружи. Я прищуриваюсь, глядя на него.
— Будь серьезным.
Он вздыхает.
— Я здесь, чтобы дать тебе то, чего ты всегда хотела.
Я скептически смотрю на него. Мужчины из семьи Бьянки — не чертовы джинны. Они не исполняют ничьих желаний, если только не знают, что это может принести им пользу.
— Чего я всегда хотела?
Он лезет в карман своей кожаной куртки и у меня пересыхает во рту при виде черной бархатной коробочки.
— Лука…
— Меня.
От одного этого слова на глаза наворачиваются слёзы, а в груди всё сжимается. Я так долго хотела этого: чтобы он любил и хотел меня. Но это ложь, а я не буду жить жизнью, основанной на лжи. Только не с ним. Ни с кем.
— Это твое любимое место, — он указывает на каменную стену. Я любила взбираться на неё, прежде чем прыгнуть в бассейн. — Здесь я впервые поцеловал тебя. Впервые сказал тебе, что люблю тебя. — Я вздрагиваю от этих слов. Ещё одна ложь. — Впервые трахнул тебя…
— Я поняла! — огрызаюсь и отступаю от него на шаг.
Лука встаёт и сжимает коробочку в руке. Моё лицо говорит ему всё, что ему нужно знать, и он недоволен.
— Я не выйду за тебя замуж, — качаю головой, заставляя свои губы произнести эти слова вслух, как бы сильно это ни ранило моё сердце.
Он — всё, чего я когда-либо хотела.
— Это не обсуждается, — рычит он.
У меня кружится голова. Я не могу понять — почему он здесь? Почему он вдруг захотел меня? И, прежде всего, почему ему нужна жена?
— Лука…
— Ты знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы это произошло?
Мой страх быстро перерастает в гнев.
Что он должен был сделать?
— Не пытайся представить это так, будто ты хочешь меня, — огрызаюсь я. — Это только для твоей выгоды.
— Хейвен…
— Иначе ты бы женился на мне два года назад… — слёзы жгут мне глаза.
— Это было так давно, — говорит Лука сквозь стиснутые зубы.
— Это всё равно случилось, — я широко раскидываю руки. — Прямо здесь, на этом самом месте.
— Да, и я сожалею об этом, — огрызается он.
От его слов у меня сжимается сердце. Его прищуренные глаза смягчаются, и он проводит рукой по своим темным волосам, распахивая кожаную
