Кодекс Молчания - Шанталь Тессье
Глядя на машину, стоящую на подъездной дорожке у дома моих родителей, я чувствую, что ураган вот-вот разрушит всё в моей жизни без всякого предупреждения. Нет времени скрывать свои чувства и прятаться от того, что, я знаю, будет катастрофой для моей психики.
Ничто, связанное с этой машиной, никогда не бывает хорошим. А припаркованный рядом черный внедорожник Cadillac с пуленепробиваемыми стеклами может принадлежать только одному человеку.
Поднимаясь на ноги, я даже не утруждаю себя отряхиванием от мелких камушков с коленей и локтей. Вместо этого я взбегаю по ступенькам к двум стеклянным входным дверям и распахиваю их настежь.
— Папа?
Звук отскакивает от высоких потолков и просторного фойе. Я не могу сказать, колотится ли моё сердце из-за моего падения или из-за того, что он здесь.
Какого хрена…?
— Папа!
На этот раз я кричу, несясь по длинному коридору, а затем взбегая по винтовой лестнице в его кабинет на втором этаже. Я подхожу к закрытой двери и даже не утруждаю себя стуком. Вместо этого я врываюсь в неё, делая вдох за вдохом.
Мой серый спортивный лифчик пропитан потом, а белые штаны для йоги прилипли к заднице и ногам после трехмильной пробежки. Мне плевать, что я выгляжу непрезентабельно и я потная.
— Хейвен, — объявляет мой отец на весь кабинет, вскакивая со своего места за столом. Прочистив горло, он оглядывает меня с головы до ног, и в его голубых глазах ясно читается неодобрение.
— Что происходит? — спрашиваю я, даже не утруждая себя представлением.
Мой взгляд скользит к мужчине, который медленно встает справа от меня. Он возвышается надо мной на все свои шесть футов и четыре дюйма (~ 193 см). Его черные как смоль волосы разделены пробором справа и зачесаны назад. Его впечатляющий темно-серый костюм с черными пуговицами идеально сочетается с блестящими ботинками. Я знаю, что выглядит он очень дорого.
Он выглядит таким же, каким я его помню. Пугающим. Глаза такие темные, что кажутся двумя бесконечными черными дырами. Он скрестил руки на груди, а золотое кольцо на его правой руке выглядит так, будто его можно использовать как оружие. Почему он здесь? Он живет в Нью-Йорке и очень редко появляется в Лас-Вегасе. Ну, по крайней мере, я так думала.
Мой отец прочищает горло.
— Иди сюда, Хейвен.
Я оглядываю комнату в поисках пары глаз, которые преследуют меня каждый раз, когда я закрываю свои, но я его не вижу.
— Что происходит? — снова спрашиваю я, стоя на своем.
— Тебя продали.
Я поворачиваюсь лицом к говорившему мужчине. Он прислоняется к стене рядом с дверью, через которую я только что ворвалась. На нем темные джинсы и белая облегающая рубашка. За ухом у него торчит сигарета, а покрытые татуировками руки скрещены на груди. Взгляд его черных глаз такого же цвета останавливается на моих покрытых потом штанах для йоги. Маттео никогда не был таким забавным, каким он себя считал.
Я прищуриваюсь, глядя на него, и он проводит языком по верхней губе. Поворачиваясь обратно к отцу, я не обращаю внимания на этого человека, зная, что он просто хочет вывести меня из себя.
— Что на самом деле происходит?
Отец пристально смотрит на младшего брата Луки, затем переводит взгляд на меня, но ничего не говорит. Мое сердце замирает, когда его суровые черты смягчаются, и он вздыхает, сожаление отражается на его лице.
— Папочка… — подхожу к его столу и кладу свои вспотевшие руки на прохладную поверхность. — Что происходит? — спрашиваю я в третий раз.
Опустив глаза, я подхожу, чтобы поднять бумаги, которые лежат на темной деревянной полке, но он опережает меня и хватает их.
— Ты что, глухая? — рявкает Маттео. — Я уже сказал тебе. Тебя продали.
Я снова поворачиваюсь к нему лицом, когда он отталкивается от стены.
— Чушь собачья! — огрызаюсь я. Я не верю его словам. — Я не продаюсь, и мой отец никогда бы так не поступил.
Где, чёрт возьми, Лука?
Уголки его губ приподнимаются, и он останавливается передо мной.
— Люди на многое готовы ради денег, — просто говорит он.
У меня внутри все сжимается, но я качаю головой. Продана? Это даже не вариант. Эта мысль непостижима и, не говоря уже о том, что незаконна.
— Нет, — шепчу я.
— Да, — отвечает он, поднимая правую руку и дотрагиваясь до моего плеча. — Мы здесь, чтобы забрать тебя. Ты выйдешь замуж…
— Я не выйду за тебя замуж! — перебиваю я, отталкивая его.
Он что, сумасшедший?
Маттео рос больным сукиным сыном. Из-за слухов о нем в школе парня с меньшим достатком упекли бы в тюрьму на всю жизнь, но девушки, которых он использовал, никогда бы не вышли вперед против, и я ненавидела это. То, как он смотрел на них, проходя мимо по коридорам. То, как он прикасался к ним без их разрешения, и они физически замыкались в себе.
— Ты права. Ты этого не сделаешь, — его взгляд скользит по моей вздымающейся груди, обнаженному торсу и бедрам, обтянутым штанами для йоги. — Но, тем не менее, ты будешь Бьянки, — Маттео наклоняется ближе, его губы почти касаются моих, и мне приходится проглотить подступающую к горлу желчь от его близости. От него пахнет сигаретами и шлюхами. Дешевыми. — И Бьянки делятся всем, что у них есть.
Он говорит о своем брате?
Я чуть не начинаю смеяться. Лука не хотел меня тогда и не захочет сейчас. Только не как свою жену. Если бы он был здесь, лежал в моей постели голый и возбужденный, тогда его машина на улице имела бы смысл. Но это не так.
Я резко разворачиваюсь, чтобы снова оказаться лицом к лицу с отцом, пока мои распущенные волосы ударяют меня по лицу.
— Какого хрена происходит? — кричу я, уже начиная истерить.
Его лицо каменеет.
— Юная леди, следите за своим языком…
Я игнорирую его.
— Скажи мне, что это какая-то шутка. Почему они на самом деле здесь? — огрызаюсь я.
Я знаю, что мой отец когда-то вел с ними дела. Но то, что машина Луки стоит перед домом, по меньшей мере, настораживает. Кажется, что его не было целую вечность.
Мой отец не смотрит мне в глаза. Он смотрит на бумаги в своих руках, пряча их от меня. Мое сердце бешено колотится в груди, а голос срывается.
— Папа…
— Хейвен.
От мягкости его тона у меня сжимается грудь, а на глаза наворачиваются слёзы.
— Я не хочу, — говорю я, хотя уверена, что Маттео лжет. Это, должно быть, ошибка. Недоразумение.
Он хлопает бумагами
