Кодекс Молчания - Шанталь Тессье

— Хейвен…

— Тебя убьют! — кричит она, ударяя меня своими кулачками в грудь. — Разве ты этого не видишь? Ты не такой, как они, Лука.

Но я такой. Она не знает и о половине того дерьма, которое я совершил, или о людях, которых я убил. Когда она рядом, я всегда скрываю свою темную и злую сторону, которая так естественна для меня. Она заставляет меня думать, что я могу стать лучше. Что, может быть, всего лишь может быть, мне не обязательно быть монстром.

— Пожалуйста, — она хватает меня за куртку. — Пожалуйста, не уходи.

— Хейвен…

— Выбери меня, — плачет она, и у меня сжимается грудь. Если бы это было так просто. — Пожалуйста, убеги со мной. Я брошу всё ради тебя, Лука. Я прошу тебя сделать то же самое, — она падает на колени, как будто ноги больше не могут её держать.

Я тоже опускаюсь на колени и сажаю её маленькое тельце к себе. Я закрываю глаза и обнимаю её. Они открываются в тот момент, когда она садится на меня верхом. Её ледяные руки обхватывают моё лицо, но я даже не вздрагиваю. Отчаяние в её глазах пробирает меня до костей.

— Я люблю тебя. Мы сможем это сделать. Я знаю, что сможем. Мы заслуживаем этого шанса, Лука. Быть свободными и прожить наши жизни вместе. Как мы уже столько раз обсуждали.

Я думал об этом миллион раз.

— Если не ради себя, сделай это ради меня. Ты мне нужен, — она облизывает дрожащие губы. — Пожалуйста, не оставляй меня.

Я обхватываю ладонями её лицо и глубоко вздыхаю, понимая, что мне нужно сделать выбор. И я знаю, что это правильный выбор.

— Я не шутил, когда сказал, что люблю тебя, Хейвен. Больше всего на свете, — её глаза загораются вновь обретенной надеждой. — И, конечно. Я сделаю это для тебя. Для нас.

_____________

Настоящее

Я солгал ей.

Легко накормить кого-то ложью, когда знаешь, что он умирает с голоду.

Тогда я сказал ей, что вернусь на следующий день, чтобы забрать её. Что у меня есть кое-какие знакомые, которым я могу позвонить, и что нам нужно двадцать четыре часа, чтобы собрать вещи и уехать из страны. Чтобы провести остаток жизни вместе, нам нужно провести ночь порознь.

Три часа спустя, с тяжелым сердцем я поднялся на борт частного самолета. В то время это было лучшее, что можно было сделать. Мы бы не смогли сбежать и жить той жизнью, которую я хотел, чтобы у нас была. Меня призвали служить, а от мафии никто не бежит. Даже Лука Бьянки. Они бы содрали с меня кожу за моё предательство. Это было бы больно. Я видел, как это делается, и я бы закончил жизнь в неглубокой могиле после недели пыток.

Но Хейвен? Мой отец мог взять её к себе в качестве личной шлюхи. Или продать её своему лучшему другу. Или, что ещё хуже, передать её моим братьям. Я не мог так с ней поступить. Поэтому я солгал. Я причинил ей боль, зная, что мне придется завоевать её расположение, когда я вернусь. С тех пор, как я уехал в Италию, всё изменилось. Я больше не мальчик, пытающийся бороться с неизбежным. Я Бьянки, а Бьянки живут и умирают по кодексу.

Если я буду стоять здесь, в её спальне, и наблюдать, как она смотрит на меня с ненавистью и страхом, это не помешает моим планам. Я знал, что этот день настанет. Даже если мне придется пробить пол у неё под ногами и вынести её, брыкающуюся и кричащую, она всё равно будет моей.

Глава 2

Хейвен

Лука тянется к моей руке. Я пытаюсь отдернуть её, но он быстрее — вытаскивает меня из комнаты и ведет вверх по лестнице. Чувствую, как сжимается моя грудь, когда мы идем по коридору. Я знаю, куда мы идем, и упираюсь кроссовками в пол, чтобы попытаться остановиться.

Это не срабатывает.

Подойдя к двери, через которую я ворвалась ранее, он крепко кладет свою большую ладонь на мою обнаженную спину. Открывая дверь, он вталкивает меня внутрь. Я резко останавливаюсь, когда на меня смотрят три пары глаз.

— А вот и будущая невеста, — его отец улыбается мне.

Мой желудок сжимается от его слов. Словно якорь в бездонном океане, он затягивает меня все глубже и глубже в темную воду, не давая возможности вздохнуть. Свет в комнате становится тусклее с каждой секундой.

— Хейвен, — произносит мой отец.

Мои слезящиеся глаза встречаются с его, и он не выглядит ни капельки огорченным. Или обеспокоенным.

— Почему? — я издаю хриплый звук. Моя семья знает, как сильно меня расстроил уход Луки. Моя мать пыталась отвлечь меня дорогими вещами, но отец просто полностью избегал этого.

Он наклоняет голову набок, глядя на меня с беспокойством, как будто у меня вот-вот случится нервный срыв. Я думаю, ситуация того требует. Интересно, поместит ли он меня в психиатрическую клинику, если я откажусь это сделать? Может ли отец так поступить со своей дочерью, когда она по закону уже совершеннолетняя? Я уверен, что он мог бы. Но смирительная рубашка и комната с мягкой обивкой были бы лучше, чем быть Бьянки. Это лучше, чем отбывать пожизненное заключение с человеком, которого я ненавижу, потому что он выставил меня дурой.

— Я уже говорил тебе. Деньги.

Я оборачиваюсь и вижу, что Маттео все ещё стоит, прислонившись к стене у двери. Его черные глаза, такие же, как у его отца, снова опускаются на мою грудь, а затем на живот. Я обхватываю себя руками, ненавидя то, насколько я беззащитна. Мне следовало переодеться, пока я была в своей комнате.

Чья-то твердая рука хватает меня за плечо и разворачивает к себе. Я поднимаю глаза и вижу, что Лука смотрит на меня сверху вниз. Он снимает свою кожаную куртку и набрасывает её мне на плечи. Я быстро засовываю руки в теплые рукава, благодарная за подобие укрытия, даже если куртка больше меня в несколько раз. Мой взгляд падает на кобуру с пистолетом, висящую у него на плече, и черный револьвер 380 калибра, который там находится. Я не боюсь оружия, потому что выросла рядом с ним. Мой отец всегда носит его с собой, как и моя мать. К тому же, поскольку они были так близки к Бьянки, рядом с ними всегда были вооруженные телохранители.

Я подумываю о том, чтобы отобрать у него пистолет и застрелить из