Искупление - Ева Симмонс
— Профессорам не должно быть позволено так хорошо выглядеть.
— Я не бросала тебе вызов, Мила. Он наш профессор. — Она нахмурилась.
— Расслабься. — Я слегка толкаю ее за руку, но она перестает хмуриться. — В пожилых мужчинах есть определенная привлекательность. Опыт... Ты была очень напряженной в этом семестре. Может, тебе стоит воспользоваться помощью профессора, чтобы снять напряжение.
— Нет, спасибо. — Пейшенс захлопывает книгу и вытаскивает из-под нее другую.
— Боже упаси Пейшенс Ланкастер вытащить палку из задницы и развлечься хоть иногда. — Я закатываю глаза.
— Мне не нужно развлечения. Мне нужно сдать этот тест. — Все эмоции исчезли с ее лица, оставив на его месте ледяную маску безразличия.
Именно это выражение принесло ей прозвище "Ледяная принцесса" в кампусе.
Я пытаюсь представить, что же такого произошло в ее жизни, что сделало ее такой холодной и непоколебимой. Что-то настолько ужасное, что даже ее лучшие друзья не знают об этом.
— Не могла бы ты мне помочь? — Пейшенс кладет книгу на мой стол, вырывая меня из раздумий. — После уроков я должна встретиться с Вайолет, чтобы подготовиться к презентации по статистике. Но папа просил меня отдать эту книгу Алексу.
— Почему он сам не отнесет ее Алексу?
— Потому что зачем Гидеон Ланкастер будет что-то делать, если может поручить это другим? — Она закатывает глаза.
— Так ты хочешь, чтобы я отнесла ее твоему брату? — У меня по коже побежали мурашки.
— Если ты не против.
Я сглотнула, но горло пересохло, и нервы были на пределе. После того как Алекс вчера смотрел на меня, я не могла перестать о нем думать. Я твердо намеревалась избегать его как можно больше, потому что последнее, что мне нужно, — это один взгляд, который зародит в моей голове какие-то идеи. Он в психиатрической лечебнице. Он брат моей лучшей подруги. Нет смысла тратить время на погоню за кем-то, кто так недосягаем.
Если бы только мое подсознание было того же мнения.
Когда я проснулась этим утром, мне показалось, что в моей комнате и на моей одежде пахнет Алексом.
Цитрусы и апельсины.
Дом.
— Ты можешь отнести ему ее? — Пейшенс сдвигает брови, и я понимаю, что уставилась на нее.
— Конечно. — Я беру книгу и кладу ее в сумку. — Извини, я плохо спала прошлой ночью, поэтому немного не в себе. Но я передам ему.
Я наклоняюсь вперед, чтобы темные волосы закрыли щеки, когда профессор Оро начинает урок. Я пытаюсь сосредоточиться на чем-нибудь — на чем угодно, только не на Алексе.
Он для меня запретная зона.
Красный флаг.
Бедствие.
Нет смысла строить воздушные замки.
Сегодня в психиатрическом отделении Монтгомери тише, чем вчера.
Когда я называю свое имя медсестре на стойке регистрации, я ожидаю, что она откажет мне, поскольку я не родственник, но она без вопросов пропускает меня, значит, Пейшенс добавила меня в список.
Я прижимаю книгу к груди и иду по коридору. С каждым шагом меня охватывает беспокойство.
Мне не по себе здесь без Пейшенс. Она его сестра, а я для него чужая. Девушка, которая переехала в Бристол после того, как его заперли в этом месте. Случайная девушка, с которой он вынужден общаться, когда это удобно Пейшенс. И после моего вчерашнего необдуманного комментария, он, наверное, надеется, что больше никогда меня не увидит.
Что делает еще более трудным принять тот факт, что я не могу перестать думать о его карих глазах — этих зеленых реках с золотыми искорками. Я не могу не возвращаться в тот момент, когда его взгляд встретил мой, и напряжение между нами было настолько сильным, что слова застряли у меня в горле.
Прядь темно-русых волос упала ему на лоб, и я захотела узнать, каково это — провести по ней пальцами. Проследить путь по его сильной линии подбородка, по слабой щетине. Провести по волнистым шрамам на его шее и понять, что ему причинило боль.
Это смешная мысль.
Алекс — пациент психиатрического отделения Монтгомери. Он выздоравливает. И не только физически, поскольку его шрамы не изменились, а мускулы свидетельствуют о том, что он регулярно занимается на тренажерах. Но и психически ему, наверное, приходится пройти через многое. Травма, которую я даже представить себе не могу. Боль настолько глубокая, что он отказывается с кем-либо разговаривать.
Я останавливаюсь у его двери и глубоко вздыхаю, ненавидя себя за то, что переоделась и поправила макияж перед тем, как прийти сюда. Как будто ему есть дело до того, кто я и как я выгляжу.
С натянутой улыбкой на лице я поворачиваю за угол в комнату Алекса, готова увидеть его сидящим на кровати или у окна, как обычно, читающим или пишущим. Однажды он рылся в комоде и слушал музыку. Но в этот раз он не делает ничего из этого.
Вместо этого он бежит на полной скорости на беговой дорожке в углу.
Белая футболка Алекса пропитана потом, облегая его широкие плечи и каждую выемку на груди. Он весь в мышцах, что не должно меня удивлять, ведь в Монтгомери нечего делать, кроме как читать и тренироваться.
Но увидеть его в действии заставляет мой язык превратиться в песок.
С каждым шагом его бедра работают, демонстрируя рельеф квадрицепсов. Пейшенс сказала, что ее брат играл в баскетбол в школе, и с такими ногами я понимаю, почему. В его теле нет ни одного сантиметра, который не был бы вылеплен.
Черт, я в беде.
Мне приходится собрать всю свою силу, чтобы успокоить дыхание и перестать смотреть на него как влюбленная фанатка, которая давно не знала ласки. Особенно теперь, когда я привлекла его внимание.
Горло пересохло, когда я пытаюсь проглотить слюну.
— Надеюсь, я не помешала.
Улыбка, которую я ему дарю, настолько натянута, что щеки болят. Но я надеюсь, что она хотя бы скрывает краску, прилившую к моему лицу.
Поднимая подбородок, я тренированно скрываю эмоции, как меня учили с детства. Хорошо играть и сохранять внешний вид — это, наверное, моя суперсила.
Выражение лица Алекса не изменилось. Его карие глаза не отрываются от моих, пока он нажимает кнопку на беговой дорожке, чтобы замедлить скорость. Он продолжает смотреть на меня, пока его шаги не становятся медленными, а когда он наконец останавливается, вытаскивает наушники и сходит с дорожки.
— Пейшенс занята подготовкой к экзамену с Вайолет, поэтому
