Разве это не романтично? - Лисса Кей Адамс

ЭПИЛОГ

Месяц спустя

Влад думал, что пыткой было то, когда ребята читали его слова. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас.

Прошло три часа с тех пор, как Елена взяла его рукопись с собой в постель, строго приказав не беспокоить, пока она не закончит. Из-за падения в больнице он отложил реабилитацию на месяц, так что использовал это время с пользой. Он заботился о ней, пока она оправлялась от сотрясения мозга, и закончил свою чертову книгу.

Заботиться о Елене было труднее всего. В течение месяца, прошедшего с момента инцидента, ФБР брало у нее показания, а литературные агенты проявляли к ней интерес со стороны средств массовой информации, которые хотели подписать с ней контракт на написание книги о ее опыте и ее расследовании. Иммиграционные адвокаты команды работали над тем, чтобы убедиться, что они не нарушат никаких визовых законов, если она решит это сделать, но это не входило в число приоритетов Елены. Она уже поклялась, что любые деньги, предложенные за ее рассказ, немедленно пойдут Марте и другим женщинам, которым Евгений и его головорезы причинили вред. Марта теперь была надежно спрятана под федеральной защитой, пока Гретхен готовила ее ходатайство о предоставлении убежища.

Ублюдки, похитившие Елену, находились в тюрьме в ожидании суда по обвинениям, которые гарантировали бы, что они никогда больше не выйдут за пределы камеры. Однако это не уменьшало беспокойства Влада. Он усовершенствовал свою систему безопасности и нанял телохранителя на случай, если Елена выйдет из дома без него. Она попыталась возражать, но один взгляд на его лицо — и она отступила.

После всего этого было бы проще простого заставить Елену прочитать его книгу. Но этого не произошло. Он умирал. Он лежал на диване и переключал каналы, а часы шли своим чередом. Наконец, ее мягкие шаги послышались на лестнице.

Сначала, когда она вошла в темную комнату, он не смог разглядеть ни ее лица, ни выражения на нем. Он выключил телевизор и сел.

— Ну?

Елена вышла на свет. Ее глаза были опухшими и красными.

— Влад... — выдохнула она.

— Ч-что это значит? — Он сглотнул.

Она пересекла комнату, подошла к дивану и свернулась калачиком рядом с ним. Когда она прижала руку к его груди, его мир перевернулся. С ним такое часто случалось.

— Влад, это так, так здорово.

Его сердце подпрыгнуло к горлу.

— Ты не лжешь?

— Нет, — рассмеялась она. — Посмотри на меня.

Он подчинился, но неохотно.

— Почему ты никогда не говорил мне, что умеешь так писать?

— Я не знаю.

Она очертила круг над его сердцем.

— Та нежная часть тебя, которая плачет на выставках животных и свадьбах, которая изучает поэзию и целует цыплят... Ты вложил все это в историю, которая заставила меня плакать и радоваться, и хотеть целовать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь дышать.

Он снова сглотнул.

— Мне нравится та часть, где речь идет о поцелуях.

Она подчинилась. Она оседлала его колени, и их губы встретились в порыве дикого и необузданного желания. Это был небрежный поцелуй, нежный и страстный одновременно. Это был момент, о котором он читал так много раз, но ничто из того, что он написал в своей книге, даже близко не сравнится с тем, что он чувствовал. Полнота того, что ты отдаешь все свое сердце тому, кто отдает свое в ответ.

Влад схватил ее за голову, и их носы соприкоснулись.

— Мой голос, обращенный к тебе, томный и нежный...

Она задохнулась от нахлынувших эмоций, вспоминая продолжение стихотворения «Ночь», пылкому признанию о пылающем огне любви, поэзии страсти, реках, которые текут между двумя влюбленными. Влад провел языком по ее бархатным губам, прежде чем отстраниться и, задыхаясь, произнести последние строки, написанные, казалось, только для них.

— Мой друг, мой самый милый друг, я люблю...

Но в горле у него застрял комок от подступающего рыдания радости, лишив его дара речи. Елена поцеловала его в нос, нежно, ласково, и заменила его, завершив обещание страстным шепотом у его губ.

— Я люблю... Я твоя... я вся твоя.

Обещай мне

— Тони, тебе нужно что-нибудь съесть.

Он придерживал повязку на боку, где всего неделю назад нацистская пуля проделала в нем дыру. Он отодвинул тарелку другой рукой и встал. Прошла неделя со дня спасения. Неделя с тех пор, как в него стреляли. Неделя с тех пор, как он в последний раз увидел Анну, стоящую над ним, плачущую и выкрикивающую его имя, прежде чем ее кровь забрызгала его лицо. А потом мир потемнел.

Два дня назад свет вернулся к нему. Он очнулся на корабле-госпитале, направлявшемся в США, а Джек сидел рядом с его койкой с выражением муки и сожаления на лице. С тех пор он не оставлял Тони одного. Как будто их связывало общее горе.

— Ты не поправишься, если не будешь есть, — сказал Джек, следуя за Тони с нетронутым подносом. — Я пытаюсь тебе помочь.

— Мне не нужна твоя чертова помощь. — Он резко развернулся и выбил поднос из рук Джека. Кусочки говядины и яблочное пюре полетели во все стороны. Тони, не обращая внимания на острую боль в боку, схватил Джека за отвороты больничного халата. — Ты должен был спасти ее! Где, черт возьми, ты был?

— Ты правда думаешь, что я расстроен из-за этого, меньше тебя?

— Мне все равно, что ты чувствуешь.

— Она умерла из-за меня. Она спасла мне жизнь, а я не смог спасти ее. Мне придется жить с этим всю оставшуюся жизнь. Я любил ее так же сильно, как и ты, Тони.

Пронзительный вздох заставил их разомкнуть объятия. Медсестра из Красного Креста стояла, прижав руку ко рту, широко раскрыв глаза и не веря своим глазам. Она сделала неуверенный шаг к ним, быстро заморгала, а затем развернулась и побежала в другую сторону.

— Что, черт возьми, это было? — спросил Джек, наклоняясь и поднимая поднос, который Тони выбил у него из рук. — Она посмотрела на нас так, словно увидела привидение.

Тони присел на корточки.

— Мы все видели привидений на этой войне.

Мимо прошел санитар со шваброй и ведром. Тони встал и потянулся за шваброй, держась за бок.

— Позволь мне это сделать. Это мой беспорядок.

— Нет, сэр, — ответил молодой человек. — Это моя работа. Ваша задача — поправиться. Проходите и садитесь. Вы оба.

Тони колебался, но в конце концов протянул руку, чтобы помочь Джеку подняться на ноги.

Его прервал женский