Разве это не романтично? - Лисса Кей Адамс

— Ты не такая, как твой отец.

— Но я похожа на него. Во многих отношениях я такая же. — Она положила руки ему на плечи. — Он во многом поступал неправильно. В этом ты был прав. И я думаю, ты также был прав в том, что я отчаянно пыталась компенсировать его отсутствие в моей жизни.

— Я не должен был этого говорить. Это было жестоко.

— Нет, мне нужно было это услышать. Я не могла понять, что я делаю с собой и с нами. Ты помог мне это понять, и я всегда буду любить тебя за это.

Ее нижняя губа задрожала, поэтому Влад схватил ее за бедра и притянул ближе. Она положила руку ему на грудь.

— Но мне нужно, чтобы ты понял, что это часть того, кто я есть, и всегда будет. В душе я журналист, и я не хочу отрицать эту часть себя. Не тогда, когда я знаю, что у меня есть страсть и навыки, которые могут приносить пользу миру. Я не могу изменить себя, но могу обещать, что стану лучше. Лучше, чем он. Лучше, чем была я. Лучше для нас.

Она обхватила ладонями его щеки.

— Я никогда не подвергну нас риску ради истории. Никогда. Потому что для меня нет ничего важнее, чем ты. Я так долго жила с призраком своего отца, что это заставило меня забыть обо всем остальном. Тебе. И я чуть не потеряла тебя. И мне очень, очень жаль, Влад.

В выражении ее лица сочетались нежность и решительность, и он с удивлением понял, что это присуще только ей. Две взаимоисключающие черты каким-то образом слились воедино, когда вселенная создавала эту женщину, а он никогда не ценил этого, никогда не видел этого до сих пор. Пока она не встала перед ним, касаясь нежными пальцами его лица, и ее решимость не засверкала в ее глазах, как молния. Так долго он рассматривал две ее стороны как отдельных существ, воюющих друг с другом. Но чтобы по-настоящему любить ее, он должен был любить ее с обеих сторон. Заботливую женщину, которая согревала его кровь и питала его душу своей поэзией и страстью. И женщину-воина, которая, вероятно, вызывала у него изжогу, но заставляла гордиться ее походами.

Влад повернулся в ее сторону и поцеловал ее ладонь. Затем он скользнул руками по ее спине и притянул ее к себе.

— Я люблю тебя, — заявил он. — И если ты так хочешь сделать, то я поддержу тебя. Просто пообещай мне, пообещай, что ты никогда не будешь отгораживаться от меня. Я хочу быть частью всего этого. Каждой отвратительной части этого. Ничего не скрывай от меня, потому что ты — часть меня.

А потом он поцеловал ее, и она поцеловала его в ответ. Она целовала его так, словно знала, как близки они были к тому, чтобы никогда больше не целоваться. Она целовала его с безудержной страстью, с блуждающими руками и прерывистым дыханием. Как будто это был их первый раз и их последний шанс. Она поцеловала мужа с его именем на губах, с сердцем в глазах, с радостью в каждом вздохе.

— Теперь все будет хорошо, Леночка, — прошептал он. — Все будет хорошо.

Откашлявшись, они разошлись в стороны. Влад огляделся и увидел, что Колтон выглядывает из-за занавески.

— Знаешь, если никто из нас не говорит по-русски, это не значит, что мы не понимаем звуки секса. Ты шокируешь персонал.

Елена рассмеялась и уткнулась лицом в плечо Влада. Он крепко обнял ее, обхватив ладонью изгиб ее шеи, чтобы удержать ее в целости и сохранности.

— Итак, теперь можно входить или как? — спросил Колтон.

— Или как, — проворчал Влад.

Елена рассмеялась и повернулась в его объятиях.

— Ты можешь войти.

Из-за занавеса показалась шеренга людей. Колтон. Мак. Малкольм. Мишель. Клод. Ноа. Сыровар.

Сыровар?

Влад сердито посмотрел на Колтона.

— Что он здесь делает?

— Он тоже друг Елены.

— Я очень волновался, — сказал Сыровар.

Он потянулся к руке Елены, вероятно, чтобы поцеловать ее, ублюдок. Влад обнял Елену за талию и притянул ее к своей груди в беззастенчивой собственнической позе.

— Спасибо, что пришел, — рассмеялась Елена, накрывая ладони Влада своими. — Это было очень любезно с твоей стороны.

Сыровар указал на Влада.

— Ты счастливчик, мой друг. Надеюсь, ты это понимаешь.

Влад поцеловал Елену в шею.

— Я понимаю.

— Держите себя в руках, дети, — сказал Колтон. — Здесь нельзя трахаться.

Агрессивный скрежет колец для занавесок возвестил о прибытии очень раздраженного врача скорой помощи.

— Ребята, мы не можем допустить, чтобы здесь собралось так много людей. Только семья.

Елена прижалась к груди Влада.

— Это наша семья.

— Черт возьми, так оно и есть, — сказал Мак.

— Ну, вас слишком много. Вы можете навестить Елену, когда ее переведут в палату.

Влад крепче обнял ее за талию.

— Вы ее оставляете?

— На ночь под наблюдением.

— У меня сотрясение мозга? — спросила Елена.

— Да, но я не могу вдаваться в подробности при всех этих людях.

Колтон резко махнул рукой.

— Замечание принято. Мы уходим.

Один за другим парни останавливались перед Еленой, чтобы поцеловать ее в щеку и похлопать Влада по плечу. Все, кроме Сыровара. Он просто помахал рукой, прежде чем уйти. Мишель крепко обняла ее, а Клод просто улыбнулась. Врач тоже ушел, сказав, что вернется через несколько минут, чтобы обсудить результаты компьютерной томографии.

Влад обнял Елену и встал на одну ногу.

— Тебе нужно лечь в постель. Сотрясение мозга — это серьезно. Я знаю такие вещи.

Он держал ее за руку, пока она забиралась на матрас. Затем накрыл тонким белым одеялом ее колени, и сел на маленький стул рядом с кроватью. Их руки переплелись на ее бедрах.

— Я люблю тебя, — сказала она, опуская голову на подушку.

— Я тоже тебя люблю. — Он наклонился и поцеловал ее руку. — И я хочу, чтобы у нас была настоящая свадьба.

— Ты хочешь?

Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как слеза счастья скатилась по ее щеке.

— Здесь, в Америке, со всеми нашими друзьями и моими родителями. Я хочу дождаться, когда ты пойдешь к алтарю, и я хочу поцеловать тебя на глазах у всех, и я хочу, чтобы моя мама прочитала стихотворение.

— Похоже, у тебя все спланировано, — поддразнила Елена, и еще одна слезинка упала на подушку.

— Я много думал об этом.

Елена улыбнулась.

— У меня есть только одна просьба.

— Все, что угодно, — сказал Влад, вытирая ее слезу подушечкой большого пальца.

— Может ли