Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер
И он меня нервировал. Казалось, я не понравилась ему еще больше, чем он мне. Когда Нико нас представил, Майкл уставился на меня с такой неприкрытой враждебностью, что у меня перехватило дыхание. Но как только Нико повернулся к нему, выражение лица Майкла стало пустым.
— Приятно познакомиться, Кэт. Нико много о тебе рассказывал. Жаль, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах.
Когда он развернулся и, напряженно выпрямив спину, направился к грустному на вид священнику, который должен был провести службу, я сжала руку Нико.
— Я ему не нравлюсь.
— Дело не в тебе.
— Почему ты так говоришь?
Нико провел рукой по волосам и вздохнул.
— Он винит себя за то, что познакомил Эми с Хуаном Карлосом. Майкл никогда в этом не признается, но я его знаю. Он страдает так же, как и я. Ты просто встретила его в самый неподходящий момент.
Звучало разумно. Но какой-то внутренний голос заставил меня усомниться. Я решила не раздувать из мухи слона. Не сейчас.
— Я уверена, что ты прав. Не обращай на меня внимания, у меня ПМС.
Нико благодарно улыбнулся мне. Я знала, что поступила правильно, не став вмешиваться. Но я решила держаться как можно дальше от его брата.
К сожалению, Майкл сделал это невозможным. Когда священник пробормотал, что служба начинается, Майкл подошел и встал рядом со мной так близко, что его плечо коснулось моего. Нико стоял по другую сторону от меня, а Барни — слева от Нико. Мы выстроились в ряд возле гроба Эйвери, окрашенного в нежно-голубой цвет, и молча слушали священника. Нико так крепко сжимал мою руку, что у меня онемели пальцы.
Я заметила, как Майкл несколько раз сжал и разжал кулаки, словно ему не терпелось что-нибудь ударить. Я подумала, не передалась ли ему по наследству склонность к гневу.
Затем все закончилось так же внезапно, как и началось.
— Да упокоится с миром ее душа и души всех верующих, отошедших в мир иной по милости Божьей. — Священник окропил гроб Эйвери святой водой. Он перекрестил воздух. Оставалось только наблюдать, как гроб опускают в землю.
Майкл отошел в сторону и скрестил руки на груди, избегая взгляда Нико. Мне показалось странным, что они не обнялись.
— Увидимся вечером дома?
Нико нахмурился.
— Ты не поедешь с нами?
Майкл засунул руки в карманы джинсов и покачал головой.
— Ты же знаешь, я нервничаю в толпе. Я приеду, когда все уйдут.
— Там будем только мы, группа и несколько ее друзей.
Нико не хотел, чтобы на похоронах были кто-то еще, кроме нас, но я убедила его устроить небольшие поминки в его доме для нескольких представителей индустрии, друзей Эйвери, ее менеджера и агента, а также группы, чтобы они могли отдать дань уважения.
Майкл недружелюбно посмотрел на меня.
— Как я и сказал. Толпа.
Это было официально. Брат Нико ненавидел меня.
— Как хочешь. — Нико притянул меня к себе и поцеловал в висок. Майкл наблюдал за нами с болезненным выражением лица. Он отвернулся, но на мгновение мне показалось, что я увидела на его лице чистую ярость, которая тут же исчезла.
— Ага. Увидимся позже. — Он развернулся и вышел из шатра, отодвинув занавеску. Майкл сделал это с таким презрением, словно эта занавеска лично его оскорбила.
Я выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.
Голос Нико был таким же мрачным, как и его взгляд, устремленный на занавеску, за которой скрылся его брат.
— Мы никогда не были близки с ним. Не то что мы с Эйвери. И если быть честным, как я всегда и делаю, то я, наверное, тоже виню его в смерти сестры из-за Хуана Карлоса. Так же как я виню себя во всем остальном.
Я видела, как ему больно. Хотя его рациональный ум понимал, что он не виноват в передозировке Эйвери, я знала, что Нико не мог избавиться от чувства вины. Я знала, что какой-то голос нашептывал ему на ухо, что он ее подвел.
Я также знала — по тому, как он не спускал с меня глаз, по тому, как теперь хотел знать, где я и что я делаю каждую секунду последних нескольких дней, — что Нико превратил свою вину в непоколебимую решимость никогда меня не подводить. Нам обоим понадобятся много часов психотерапии.
Барни положил свою большую руку на плечо Нико.
— Ты сделал все, что мог, дружище. И даже больше. Не все можно исправить. Не всех можно спасти.
Нико оглядел палатку. Он посмотрел на цветущий лес, на священника, на гроб и сказал: — Давай убираться отсюда к чертовой матери.
И мы ушли.
* * *
— О, Китти Кэт, как же я рад тебя видеть, — произнес Кенджи, крепко обнимая меня. — Хотя, черт возьми, лучше бы это был другой повод. Иногда жизнь — настоящая стерва, верно?
Он отпустил меня, качая головой. Мы стояли в углу гостиной Нико, у стены с окнами, где я расположилась, стараясь не привлекать внимания небольшой компании друзей Эйвери, которые толпились вокруг столов с едой, расставленной кейтеринговой компанией. Я чувствовала себя крайне неловко и не хотела, чтобы Нико брал меня за руку или проявлял другие внешние признаки привязанности, что, естественно, его раздражало. Но я не сдавалась. Ласкать свою новую девушку на поминках (как все думали) покойной бывшей девушки было крайне неразумно.
Я начала понимать, насколько деликатна была ситуация.
Мне не хотелось навлекать на себя вопросы или привлекать к себе внимание. Я даже не думала, что мне стоит там находиться. Но Нико и слышать не хотел о том, чтобы я ушла.
— Куда я, туда и ты, — сказал он своим ворчливым голосом, и на этом все.
На случай, если кто-нибудь спросит, я придумала легенду, что делала макияж Эйвери на фотосессии в неопределенный момент в прошлом, мы поладили и стали почти друзьями.
Единственной проблемой был Кенджи.
Сегодня на нем был блестящий темно-фиолетовый костюм цвета баклажана, натертого маслом. Пальто, украшенное павлиньими перьями на лацканах, доходило ему до колен. Тени для век подходили к костюму, а ботинки на платформе — к жилету: ярко-зеленому, как рвота. Общий эффект был поразительным. Ему не хватало только цилиндра и трости, чтобы сойти за ведущего циркового шоу под кислотой.
Однако, судя по грусти в его глазах, настроение у него было совсем не цирковое. Я задумалась о том, насколько
