Теряя контроль - Энни Уайлд

Мой рот раскрывается. Мне хочется закричать на него, ударить кулаками в грудь за то, что он разбивает мне сердце своими душераздирающими словами. Но я все еще в ярости от того, что он солгал мне. Манипулировал мной. Отнял жизнь из-за меня. Я чувствую себя виноватой за то, что он сделал с другими, и это несправедливо. Я хочу крикнуть ему об этом и заставить его почувствовать боль, которую он мне причинил. Я хочу, чтобы он знал: он навредил мне так, как никто другой не смог бы.

Но из моих уст не вылетает ни слова. Я застываю, когда он наклоняется и мягко целует меня в лоб. И даже когда ярость бушует в моем теле, я все еще хочу обнять его. Я хочу, чтобы он был тем, кто заставит все это забыть. Моя жизнь, возможно, и изменилась из-за разрыва с Мейсоном, но этого могло бы и не случиться, если бы я не встретила Генри.

И я так разрываюсь.

Я смотрю, как он уходит, и говорю себе, что это к лучшему. Я смотрю, как он забирается в джип. Я смотрю, как он уезжает, как задние фонари исчезают в ночи. И только когда его уже нет поблизости, а стюардесса стучит мне по плечу, я сажусь на рейс.

У меня в голове сумбур, и я все еще чертовски зла, но в одном я уверена: Генри неправ.

Он сломал и меня. Но я все равно влюбилась в него.

35

Лидия

Шесть месяцев. Полгода. Шесть гребаных месяцев.

Пол-блядских-года. Вот сколько времени прошло.

Я сижу на диване и смотрю на экран телевизора, где показывают фрагмент о том, как нашли тело Мейсона. В убийстве обвиняется известный серийный убийца из Вермонта. Сегодня начнется суд. Еще двадцать три тела были найдены на его заднем дворе.

Но я знаю правду.

Это просто еще один четко сформулированный план организации, которая, как я знаю, существует где-то в темных сферах общества. Они манипулируют убийствами. Они используют психов, подобных этому парню по телику, когда это необходимо. Когда это им выгодно.

И я знаю, что он сделал это ради меня.

Он сделал это, чтобы отвлечь от меня внимание, когда я вернусь домой. Никто из помощников шерифа не постучал в мою дверь. Никто из полицейских не допрашивал меня и не задавал вопросов. Нет, он привел их прямо к телу. К тому времени, как я сошла с трапа, было обнаружено тело Мейсона, и цепочка улик привела их прямо к тому заднему двору.

Дюк поскуливает, пересаживаясь на другой конец дивана и пристально глядя на меня.

— Ты все еще скучаешь по нему? — Спрашиваю, смеясь. Я смахиваю слезы и достаю телефон, ища, с кем бы поговорить. Никто не знает, что со мной случилось. Даже Эмма. Они думают, что я в тишине оплакивала смерть Мейсона, а не влюблялась в кого-то другого. Впрочем, Эмма считает, что я вытеснила горе из своего организма.

И я позволяю ей так думать.

Она и так переживает из-за того, что пытается развестись с Джаредом, и думает, что сейчас мне лучше, чем когда-либо. Может, так оно и есть. Но, черт возьми, на самом деле это совсем не так.

Звонок телефона выводит меня из оцепенения, и я поднимаю трубку и отвечаю, увидев имя частного детектива.

— Привет, Шана.

— Привет... — ее голос прерывается.

— Ты не нашла его, да?

Она вздыхает.

— Генри Бейна больше не существует, но я не могу найти ни некролога, ни каких-либо признаков смерти.

Разумеется.

К тому времени, когда мой телефон снова заработал после перезагрузки, все признаки присутствия Генри исчезли. Я осталась ни с чем. Недвижимости больше не было, все принадлежало другим людям — реальным людям. Не было никаких признаков присутствия Шер Бейн. Как будто никого из них никогда не существовало.

— Я продолжу поиски. Думаю, тебя обманули. Ты же знаешь, такое иногда случается.

Сто пятьдесят тысяч на моем банковском счете — это не обман.

— Я не знаю, может, нам стоит остановиться, — решительно говорю я, переводя взгляд на свой ноутбук. Там лежит законченная рукопись. Потому что, заботило его это или нет, я написала книгу. Я написала книгу для него — о нем. Просто я еще не опубликовала ее.

Потому что я боюсь, что мой план не сработает.

Шана продолжает говорить.

— Наверняка есть какие-то его следы, просто я не могу найти других псевдонимов. Чаще всего у мошенников есть другие имена.

— У него было другое имя много лет назад, — говорю я ей. — Но я не знаю, какое. — И это правда. Даже Шер не говорила мне, с какими именами они родились. Я также копалась в истории нью-йоркских преступлений, изучая пожары в домах, которые привели к гибели людей.

Но, к сожалению, их очень много.

— Ты знаешь, когда именно?

— Нет.

— Ух, он умеет исчезать.

— Да, это так, — говорю я. — Спасибо за новости.

Мы вешаем трубку, и я бросаю телефон рядом с собой, кладу голову на диван и закрываю глаза. Я простила Генри, как только добралась до дома, как только вернулась к повседневной рутине. Он делал то, что умел, но все встало на свои места, когда он признался мне в любви.

И он отпустил меня.

Я не могу спать. Я не хожу на свидания. Я не хочу общаться с людьми. Я справилась с этим, написав историю о киллере, живущем на грани, пока он не встречает писательницу. Он делает неправильные вещи, чтобы завоевать ее, но дает ей именно то, что ей нужно. Она начинает осознавать, чего лишилась, остепенившись. Они влюбляются друг в друга. Он разбивает ей сердце. Она прощает его.

Она прощает его.

И он возвращается. Он возвращается и говорит ей, что никогда не уйдет. Он клянется всегда защищать ее, любить и заботиться о ее собаке. Она говорит ему, что принимает его мрачность и любит его не вопреки ей, а потому что это часть его самого. И она любит его всего целиком.

Но это всего лишь книга.

А это реальная жизнь.

Слеза скатывается по моей щеке впервые за несколько месяцев, и я позволяю горю прорваться сквозь блокаду, которую я воздвигла вокруг себя. Я смахиваю ее рукавом свитера. Пришло время сорвать пластырь.

Я знаю, что он действительно не вернется.

Мне нужно покончить с этим.

36

Генри

— Ненавижу Нью-Йорк, — стонет Джуд.

— Может, хватит, блядь, ныть по любому поводу? —