Безжалостные наследники - Ана Уэст

— Ну ладно, — ласково сказала Сиена, — давай поговорим.

Я всё ещё не видел её, но голос звучал ближе. Судя по звуку, она была в коридоре. Интересно, насколько толстые эти стены.

Собираясь это выяснить, я направил дуло пистолета на стену, разделяющую кухню и коридор, ведущий к спальням. Сделав пробный выстрел, я вгляделся в темноту. Пуля проделала дыру, но не прошла насквозь. По крайней мере, теперь я знал, насколько прочны наши стены.

— Данте, тебе следовало больше внимания уделять процессу переезда, — крикнула Сиена. — Может быть, тогда ты бы знал, какой толщины эти стены. Они сделаны по особой просьбе.

— Чтобы соседи нас не слышали? — Крикнул я в ответ.

Она не ответила. Я обошёл островную столешницу и услышал её тихие шаги в коридоре. Из-за угла выглядывал ствол её пистолета и осколок зеркала. Он сверкнул в тусклом свете коридора, когда она попыталась меня разглядеть.

— Ты знаешь, сколько стоят зеркала? — Громко спросил я.

Осколок зеркала упал на пол, когда она вышла из-за угла и выстрелила в мою маленькую щель за барной стойкой. Перекатившись в сторону, я спрятался за диваном. Перевернув его, я получил довольно хорошую баррикаду.

Услышав, как в её пистолете щёлкнул затвор, я слегка приподнялся и вслепую выстрелил в сторону звука. Я услышал, как она зашипела сквозь зубы, нырнув в кухню.

— Ты в меня стрелял! — Она была удивлена.

— Ты первая в меня выстрелила! — Прорычал я.

— Но я промахнулась.

Я услышал, как её пистолет упал на пол, и в ту же секунду она выскочила из-за стойки. Перепрыгнув через диван, она врезалась в меня. Мой пистолет выпал из рук и покатился по деревянному полу под креслом в углу.

Она закричала, пытаясь нанести мне хороший удар, но я блокировал каждый её выпад. Её ногти царапнули меня по щеке, чуть не до крови. Я схватил её за запястья, обхватив ногами за талию, прежде чем перевернуть. Но от этого стало только хуже.

Сиена извивалась подо мной, как дикая кошка, пытаясь выколоть мне глаза. Я не мог не восхититься её силой. Я едва мог удержать её.

— Сиена, прекрати. — Она не слушала. Развернув её запястья, я прижал их к земле над её головой. — Я сказал, прекрати.

Она зарычала, сверля меня взглядом. Её бёдра двигались, насаживаясь на меня, отчего по моему позвоночнику пробегали электрические разряды. И тут до меня дошло, в каком положении мы находимся.

— Сиена, я этого не делал. Моя семья этого не делала. — Сказал я ей, стараясь не обращать внимания на то, как её тело извивается под моим. — Клянусь тебе, это правда.

— И с чего бы мне тебе верить? — Огрызнулась она.

У меня не было ответа, и я не мог его придумать. Я мог думать только о том, как чертовски приятно было чувствовать её под собой, ощущать, как её тело прижимается к моему, как я прижимаю её руки к голове, чтобы она не могла пошевелиться. Я не думал. Я просто действовал.

В одно мгновение я прильнул к её губам, пробуя её на вкус, пожирая её. Как только она ахнула, я проник языком в её рот, сплетаясь с ней языками и прикусывая её нижнюю губу. Желание, охватившее меня, было неистовым, отчаянным, как будто я, чёрт возьми, умру, если не войду в неё. Я был возбуждён до боли, как никогда в жизни, и то, как она извивалась подо мной, только усугубляло ситуацию, заставляя мой член пульсировать от желания, от которого я чувствовал, что схожу с ума.

Она закричала мне в рот, вцепившись в меня пальцами, пока я удерживал её запястья, а потом внезапно начала целовать меня в ответ, как и в любой другой раз, когда мы оказывались в такой ситуации. Что-то в нас двоих превратило ненависть в возбуждение, как ничто другое, превратило всю эту яростную злобу в желание, с которым ни один из нас, похоже, не мог долго бороться.

Я больше не думал о том, что произошло сегодня, о том, что Сиена, вероятно, хотела моей смерти, или о том, что будет дальше. Я мог думать только о том, как сильно мне хочется быть внутри неё, как сильно мне нужно кончить и как сильно я хочу, чтобы это произошло в этой сладкой, горячей киске, которую я ласкал губами, казалось, целую вечность назад.

Если она скоро не попросит меня об этом, я нарушу своё первое обещание, данное ей.

Мои руки сжались вокруг её запястий, почти до боли, прижимая их друг к другу, когда я оторвался от её губ, прикусывая шею. Я знал, что это было её место, которое сводило её с ума, когда я целовал, облизывал, покусывал её там, и я хотел этого. Я хотел этого первобытного желания, порыва, которому она не смогла бы противостоять.

Я хотел большего. Я хотел всего.

Рывком подняв её так, что она оказалась прижатой ко мне, я, наконец, отпустил её запястья, одной рукой обнял её за талию, а другой сжал в кулак её футболку, сорвал её через голову и швырнул через всю комнату, пока я целовал её шею, желая оставить след. Хотел, чтобы каждый гребаный человек, который когда-либо посмотрит на неё снова, будь то мужчина или женщина, знал, что она, блядь, моя.

Под ней не было лифчика. Её соски затвердели от прохладного воздуха, грудь вздымалась и опускалась с каждым прерывистым вздохом, и она издала сдавленный стон, когда я снова опрокинул её на спину, запустил руку в её волосы и снова поцеловал её, страстно и неистово.

Как только её руки оказались свободны, она тут же потянулась к моей рубашке и начала рвать пуговицы, целуя меня с не меньшей страстью. Она укусила меня за нижнюю губу так сильно, что пошла кровь, но это только ещё больше возбудило меня. Мы сплелись в клубок на слишком мягком ковре, борясь за право доминировать друг над другом.

Я сжал её волосы в кулак и потянул её голову назад, заставляя посмотреть на меня.

— Я уже говорил тебе, — прорычал я, когда её руки потянулись к моему ремню и начали его расстёгивать. — Я буду трахать тебя только тогда, когда ты будешь умолять об этом.

В её глазах вспыхнул яростный, вызывающий гнев, но