Жестокий трон - Кения Райт
— Спорим? — Джо моргнула.
Я кивнул:
— Спорим.
— Спасибо, Лэй.
— Однако… — Она вопросительно приподняла брови.
— Теперь ты часть Востока. Белое допустимо только сегодня, но с этого момента ты должна носить синий.
Она плотно сжала губы.
Неприязнь Чена ощущалась почти физически, когда он посмотрел на нас обоих:
— Это плохая идея. Дядя Лео может не видеть Джо за столом частью своих планов, и это…
— Пошел мой отец нахуй.
Джо кивнула:
— Да. Пошел он нахуй.
Чен нахмурился на нее:
— Надеюсь, ты не принесла сегодня свои особые мармеладки.
Джо пожала плечами:
— Еще как принесла. Хочешь одну?
Он ткнул в нее пальцем и скривился:
— Я больше никогда не хочу их видеть.
— Твои проблемы. И кстати, под мармеладкой ты был куда круче, чем трезвый. Тебе стоит подумать над тем, чтобы вообще без них не ходить.
— Этому не бывать, — Чен недовольно вздохнул и поправил галстук.
К счастью, прежде чем разговор мог окончательно сойти на нет, вернулся Дак. В руках он нес длинный, богато украшенный ларец, источавший роскошь. Темное дерево красного махагони, а замысловатые узоры, выгравированные на его поверхности, говорили о мастерстве, отточенном веками.
Дак протянул его мне.
— Ты готов, Лэй?
— Готов. — Я провел пальцами по ларцу, ощущая под рукой дыхание истории.
Открыв засов, я поднял крышку, и мягкий скрип петель прозвучал, как раскрытая тайна.
Внутри, на подушке из потертого синего шелка, лежал Парящая Драгоценность, и клинок мерцал смертоносным притяжением.
Сталь казалась почти живой.
Белая нефритовая рукоять была покрыта замысловатым узором из листьев, а на самом лезвии золотые, серебряные и медные инкрустации складывались в ослепительный шедевр мастерства.
Глаза Джо расширились, и она сделала шаг ближе:
— Что это за меч?
Я не отрывал взгляда от оружия:
— Баотэн Сэйбер. Он же Парящая Драгоценность. Его выковали много веков назад, во времена династии Цин, для императора Цяньлуна. Императорский мастер мечей вложил в этот клинок все свое искусство и всю свою жизнь.
Взгляд Джо оставался прикован к мечу:
— Значит… он передается в вашей семье из поколения в поколение?
— Не совсем. Пять лет назад один лондонский миллиардер купил этот меч на аукционе за семь миллионов долларов. Уверен, он был чертовски доволен сделкой. А на следующий день мой отец разбудил его посреди ночи, попивая чай прямо у его кровати, в то время как дядя Сонг держал клинок у горла его спящей жены.
Глаза Джо распахнулись еще шире.
— Затем мой отец вежливо попросил того человека подержать меч для него и… ну, разумеется, тот согласился.
— Еще бы, — пробормотала Джо.
Я передал ларец Даку и поднял клинок, чтобы рассмотреть его получше.
— Отец хочет, чтобы я убил его именно этим мечом.
Джо моргнула:
— Э… ладно… а почему не пистолетом?
— Сегодня на пиру и на битве оружие не будет разрешено. Всех проверят на наличие стволов.
— Но… он действительно хочет умереть от этого меча?
— Похоже на то. Видимо, он всегда мечтал, чтобы именно этот клинок отправил его на тот свет. — Я повернул меч в руках. — Честно говоря… скорее всего, он сразу рассчитал, что именно я буду тем, кто воспользуется им, чтобы убить его. Наверное, даже надеялся на это.
— Охренеть. — Джо покачала головой. — Восток… он другой.
В памяти всплыл разговор с моим отцом.
Этот безумный восторг пропитывал слова моего отца:
— Знаешь ли ты легенду, Лэй? Говорят, что этот великолепный меч обладает неземным сознанием и способен различать честь того, против кого его направляют.
Мое тело напряглось, плечи налились тяжестью.
— Если Парящая Драгоценность признает цель человеком высокой чести и добродетели, клинок издаст скорбный свист в тот миг, когда пройдет сквозь плоть. И я часто думаю… думаю, какой будет ее последний приговор мне, когда ты перережешь мне горло.
Я держал меч у бедра. В моей руке он казался живым, словно чувствовал всю грандиозность того, что должно было произойти.
Зазвучит ли меч? Или останется безмолвным?
Я опустил клинок.
— Отец хочет именно этого момента. Большого поединка под лунным светом. Легендарной смерти, которая попадет в учебники истории Востока. Смерти, по которой школьники будут сдавать экзамены в будущем.
Я обдумал все это.
Отец хотел, чтобы эта история жила еще долго после того, как от нас обоих останется только прах.
Но это был не только его момент.
Это был мой момент.
И я впишу свое собственное предназначение в летописи Востока, не как его сын, а как человек, который, блять, уничтожил его империю и построил ее заново на своих условиях.
Голос Джо прозвучал едва слышно:
— И ты собираешься подарить ему это?
Я уставился на сверкающий клинок, чьи острые грани отражали не только свет, но и неизбежную правду предстоящей ночи.
— Смерть придет неизбежно.
Глава 20
Поцелованная богами
Мони
Женщины повели меня в уединенную купальню, скрытую глубоко в горах.
Пар поднимался из утопленного в землю бассейна, клубился, словно живое существо, и закручивался вверх. Плотный белый туман размывал очертания пространства.
У дальней стены был высечен девятихвостый лис. Каждый хвост расходился веером и вздымался вверх.
Это невероятно.
Женщины склонились передо мной, и одна из них произнесла:
— Пожалуйста, раздевайтесь, Хозяйка Горы.
Неужели теперь моя жизнь будет такой? Вечно окруженная людьми, чьей главной обязанностью было заботиться обо мне?
Когда я сняла одежду и вошла в горячую воду, мое тело сразу же расслабилось, а они опустились на колени вокруг бассейна. Их руки вскоре коснулись моей кожи, осторожно скользя и омывая каждый ее дюйм мягким, благоухающим мылом, оставлявшим мое тело обновленным и приятно покалывающим.
Другие женщины медленно лили на меня воду, и она струилась по коже, словно жидкий атлас.
Когда я попросила обрить мне голову, их руки не дрогнули. Они относились к этому действию как к священному ритуалу, мягко проводя лезвием по моей коже и убирая каждую прядь волос.
Я чувствовала, будто это было рождение заново, словно я сбрасывала остатки прежней себя и оставляла только то, что нужно новой женщине, в которую я превратилась.
Кем я буду теперь?
Когда они закончили бритье, то смазали мой обнаженный череп ароматными маслами, и я закрыла глаза. В воздухе поднялся жасминовый аромат. Моя кожа приятно покалывала.
Две другие служанки осторожно подняли мои ноги и вывели
