Жестокий трон - Кения Райт
Но как я мог? Как я мог просто сидеть и смотреть, как она превращается во что-то более темное, во что-то холодное, понимая, что это может быть путь, с которого она уже никогда не вернется?
Я поднял взгляд к потолку, медленно и осознанно втягивая воздух.
Ты в порядке, Мони? Ты нуждаешься во мне?
В моей голове зрела философская дилемма, от которой я не мог избавиться, как ни старался.
Было ли это изменение в Мони к лучшему?
Она вступила в свою силу, приняв ту беспощадность, которая была необходима, чтобы выжить в нашем мире? Или же эта сила начала пожирать ее понемногу, пока женщина, которую я любил, не превратится лишь в воспоминание?
Я не знал.
Я знал только одно: я буду любить ее несмотря ни на что. Будь она легендой, правящей железной рукой, или женщиной, измученной призраками собственных поступков, это не имело значения.
Она была моей.
Она всегда будет моей.
И я пройду ради нее сквозь огонь, вместе с ней, каким бы ни оказался облик ее души.
Я сглотнул.
Телевизоры продолжали крутить беззвучные кадры, но я отвернулся, сосредоточив внимание на собственных мыслях.
Вот почему ты никогда не мог быть оставлен в живых, отец. Ты кусок дерьма, убийца и ублюдок. И ты зашел слишком далеко, убив Янь и вынудив Мони пойти на это.
Мысли унесли меня к часам, проведенным сегодня в безжалостной подготовке. Тетя Мин была беспощадной: проверяла мои рефлексы, доводила выносливость до предела. Тетя Сьюзи присоединилась, ее острый язык сыпал и замечаниями, и поддержкой, пока мы проходили традиционные формы.
Даже Ху вышел на спарринг со мной, и его удары были точными и беспощадными.
Я был готов.
Мое тело было закалено, а разум обострен.
Но, несмотря на всю подготовку к встрече с отцом этой ночью, мои мысли снова и снова возвращались к Моник — к ее силе, ее страху, ее переменам.
Я сжал кулаки.
Раздался стук в дверь, и в комнату вошли двое мужчин, держа в руках маленькую, ничем не примечательную коробку. Она казалась почти незначительной, если подумать о том, какой вес имело то, что лежало внутри.
Наконец-то. Я не собирался уходить без этого.
Увидев коробку, Чен, Дак и Ху тут же прервали свои телефонные разговоры.
Пусть не одобряют. Пусть осуждают. Мне плевать.
Я шагнул вперед, молча взял коробку у мужчин и быстро сунул ее в карман.
Атмосфера в комнате едва ощутимо изменилась.
Чен подошел и указал на мой карман.
— Ты уверен, что хочешь это сделать, Лэй? Эмоции зашкаливают. Тебе стоит подождать.
К нему присоединился Дак:
— Я согласен.
— Я что-то не слышу, чтобы кто-то говорил, — Чен злобно покосился на Дака и отодвинулся. — В любом случае, Лэй… тебе не нужно делать это сегодня. Может, достанешь коробку и оставишь до другого раза?
— Она останется в моем кармане.
— Но готов ли ты по-настоящему?
Отвечать на этот вопрос не имело смысла. Сегодня мы уже достаточно переругались из-за этого.
Вместо этого я нахмурился:
— Где Парящая Драгоценность?
Чен повернулся к Ху, слегка качнув головой:
— Ху, скажи Даку, чтобы он принес меч.
Ху нахмурился:
— Дак стоит прямо рядом с тобой.
Губы Чена вытянулись в тонкую линию:
— Да? А я вот не вижу рядом с собой никого достойного или заслуживающего чести.
Дак закатил глаза с демонстративным размахом:
— Ху, передай моему мелочному, обозленному братцу, что я сам схожу за мечом. И когда вернусь, засуну его ему прямо в жопу.
Я ухмыльнулся.
Хмурый взгляд Чена стал еще мрачнее.
Дак с грохотом ушел.
Ху покосился на Чена:
— Так вот, Дак сказал, что он принесет меч и…
— Я слышал, — Чен отмахнулся от Ху и снова посмотрел на меня. — Лэй, серьезно, ты уверен в этом?
Он едва заметно кивнул на мой карман.
— Это серьезно. Я не хочу, чтобы ты потом пожалел…
— Я могу умереть этой ночью, — просто сказал я. — Она должна знать.
— Ты не умрешь, — твердо ответил Чен.
— На всякий случай.
— Никакого «на всякий случай» не будет…
— Хватит об этом. Сделай мне одолжение. Прости Дака.
Чен нахмурился:
— Он накачал меня.
— Он на самом деле тебя не накачал. Он просто дал тебе мармеладку, и ты должен был понять, что в ней есть ТГК7.
— С чего бы мне это знать, Лэй?
— А с чего бы Дак дал тебе обычную зеленую мармеладку?
— Потому что конфеты вкусные.
Я тяжело выдохнул:
— Прости его. Сегодня ночью нам нужно быть едиными, а не спорить из-за тупого дерьма.
Снова раздался стук.
— Я согласен с Лэем. Перестань страдать херней, Чен, и будь сильнее, — Ху быстро шагнул к двери и открыл ее.
Через несколько секунд вошла Джо, одетая в элегантный белый костюм, который, я был уверен, тетя Сьюзи наверняка подобрала для нее. Образ завершали сверкающие белые кеды и сережки-гвоздики с бриллиантами.
Что это еще? Куда она собралась?
Выражение лица Джо было таким же дерзким, как всегда, но в ее взгляде таилась мягкость, и я это уловил.
Я приподнял бровь.
— Итак… — Джо прокашлялась и остановилась передо мной. — Я не хочу создавать проблем или чего-то такого. Я понимаю, что у тебя и так до хрена всего в голове и прочее, но…
— Но что?
— Я иду на пир и на битву. Лечу на вертолете с Димой, Марсело и Бэнксом. Дима сказал, что я должна предупредить тебя, чтобы ты был готов.
Ху и Чен переглянулись.
Я сунул руки в карманы жакета:
— Джо, это не будет милым пиром. Здесь будет кровь и смерть.
Она встретила мой взгляд прямо:
— Я знаю. Я просто хочу, чтобы моя сестра увидела меня и поняла, что все в порядке. Я просто не могу… ждать, пока она вернется позже вечером. Мне нужно обнять ее. Поцеловать ее в щеку. Мне нужно сказать ей, что ее любят и что… мама видела, что произошло, и понимает, потому что я знаю, что она будет чувствовать вину и корить себя.
Я сглотнул.
Пока я позаботился о том, чтобы Хлоя и Тин-Тин не видели эти кадры, Джо уже успела их посмотреть, скорее всего раньше всех нас. Ранним утром она сидела на своем балконе, курила косяк и листала соцсети, когда запись появилась.
Чен покачал головой:
— Ей не стоит идти.
— Нет. Ей стоит, — возразил я и сделал так, чтобы в моем голосе не
