Няня для олигарха - Элен Блио
И всё-таки рассказывать всем о том, что мы с Марусей решили вот так сыграть чувствами — не хочется.
Самым честным, наверное, будет просто её отпустить. Пусть она меня бросит.
Но в таком случае ей придется уйти из нашего дома, а я знаю, как ей нужна работа и… чёрт, Данька так её полюбил и привык.
И я.
Я… привык тоже.
Я… я сам не знаю, что чувствую, что со мной. Она мне дорога. Реально. Я к ней прикипел как-то. Мне с ней хорошо.
Целоваться настолько хорошо, что пора завязывать, иначе рискую стать импотентом, нельзя доводить себя до такого, а потом… лишать продолжения.
Да, я в тупике.
Она ведь еще реально меня приревновала! Неужели есть какие-то чувства? Это плохо, ох как плохо…
Еще и дед подлил масла в огонь. Заставил меня рассказать ему всю историю. Сказал, что разочарован. Не ожидал от меня такой глупости.
Я сам от себя не ожидал. Да. Честно.
— Развязывай давай узел. Или руби.
Если бы всё было так просто!
— А что тут сложного? Ты должен во всем признаться, взять вину на себя. А она…
Почему-то представляю огромные глаза Маруськи, которые наливаются слезами. Чёрт, я не хочу, чтобы она плакала!
— Дед, я не могу.
— Через не могу, Ваня.
— Ты понимаешь, как будет выглядеть Маруся? Что будут говорить о ней?
— И что?
— Дед… мне плевать, что обо мне скажут, но она… нежная девочка.
— Хорошо, что ты это понимаешь.
— Я не могу её под удар поставить.
— И не ставь. Скажи, что ты её принудил, заставил, что у неё не было выбора.
Кстати, это выход.
И всё-таки…
— Может лучше пусть она меня бросит?
— Ну… Я бы на ее месте так бы и сделал. Еще бы по морде тебе хорошо треснул за всё.
— Дед, у нас фиктивные отношения, она…
— Целовал ты её нифига не фиктивно.
Угу. Еще только краснеть мне не хватало, а сейчас, похоже именно это я и делаю.
— Она тебе нравится?
— Конечно нравится! Она хорошая девочка.
— Я не в этом смысле, внук. Не как хорошая девочка. Как женщина? У вас всё нормально в этом плане?
Дед знает, о чём спрашивать! А я…
— Дед, она девственница. У нас ничего не было в этом плане.
— Как? — глаза у деда округляются. Чёрт, точно, все же уверены, что Пышка дочь Маруси!
— Вот так. Даша не её ребенок. Марья и согласилась на эту авантюру, чтобы я помог ей с документами на малышку.
— Да уж. Значит… у вас кроме поцелуев?
Головой качаю, ничего не было.
— А может вам, ну…
— Дед? — моя очередь смотреть, глаза округляя. — Ты о чем? Тогда ведь точно надо будет жениться!
— И?
Я не понимаю, он что, намекает…
— А почему нет? Скажи? Сам же признаешь, что она хорошая, нежная, милая девочка, и Данька, я смотрю, её любит, да?
— Я её не люблю.
Говорю, и почему-то такая тоска наваливается.
Не люблю.
Не потому, что она не достойна моей любви не потому, что простая, наивная девчонка., да нет, не такая простая — профессорская внучка, между прочим.
Я не хочу любить.
Это очень больно.
В прошлый раз я еле себя собрал. Больше я не выдержу.
Да и зачем мне? Меня всё устраивает.
Меня очень устраивает Маруся в роли няни.
А жена…
Представляю, как она превратится в гламурную фифу, подобие мачехи и её дочки. Все разговоры о новых коллекциях, шмотках, о поездках, сплетни о том, что с кем спит и кто с кем не спит.
Будет Маруся такой?
Нет, я не уверен, но я опасаюсь.
Я вообще не хочу ничего менять в жизни. Меня всё устраивает.
Всё, что мне было нужно — нормальная няня для любимого сына. Я её нашёл.
Я не хочу никого впускать в своё сердце.
Слышу звук двери, поворачиваю голову.
Маруся.
Глаза несчастного оленёнка. Пухлые губы, которые я целовал совсем недавно. Глазки заплаканные.
— Я к детям.
— Вечером театр, Марусь.
— Я помню. Подождите, театр или опера, я запуталась.
Я тоже запутался.
Смотрю в её глаза и понимаю — запутался знатно.
— Театр. Или опера. Театр завтра. Сейчас посмотрю расписание в телефоне.
— Свидания по расписанию, это сильно, — она говорит тихо, и без насмешки. Но горечь в словах улавливаю.
— Сообщите, это ведь важно? В оперу, наверное, нужно надевать вечернее платье.
— Можно и обычное.
— Нет уж. Невесты олигарха только в вечерних. Я пойду.
Бросает взгляд на моего деда, вижу любопытно ей. Мне он рассказал о том, что там случилось у него с Марусиной бабулей, но я так и не понял, кто из них был виноват в расставании. По ходу оба.
Сам не знаю зачем, иду в детскую за няней.
Как привязанный иду.
— Иван, — в спину мне летят слова деда, — о моём предложении подумай.
— Что за предложение, — тихо спрашивает Маруся, когда мы заходим к детям. Они мирно спят в кроватках. Марины в комнате нет.
— Это по работе, — безбожно вру.
— Ясно. Дети спят, можно отдохнуть.
— Да.
И стою как дятел. Видимо, она имела ввиду, что я должен уйти, она останется.
— Марусь.
— Не надо. Пожалуйста. Я сейчас не готова ни о чем говорить.
Кто сказал, что мы будем говорить?
Глава 52
Вечернее платье. Макияж.
Сама я не умею, но тут мне помогла бабуля. Вернее, ее нелюбимая ученица — Бузова. Не Ольга — Алиса Карловна.
Да, да, та самая крыска Алиска, которую я сразу невзлюбила и которая была в стане Барби.
Она и сейчас с ними, вроде бы. И с нами тоже. Бабушка у неё выспрашивает, что и как. Но пока, кроме планов как-то меня скомпрометировать от мачехи и её дочки ничего.
А я уже и не боюсь, на самом деле.
Пусть…
Пуст Серкан боится!
Он на самом деле как герой турецкого сериала. Ни рыба, ни мясо. Ни туда, ни сюда.
Целоваться только может. Пристал как банный лист.
Ох, Маруся… Сама-то!
Не нравилось бы — не целовалась, да? Или…
Я же условия договора исполняю! Я же не могу не целоваться.
Или могу?
Алиса Карловна делает мне изящную ракушку на голове, сдержанный, но элегантный макияж, подчеркивает все достоинства.
Даже лучше, чем стилист, которая меня к приёму готовила.
— Спасибо большое.
— Пожалуйста. Губы поправляйте только в дамской комнате. И вообще, на людях старайтесь
