Няня для олигарха - Элен Блио
— Бузова, внучка моя, вообще-то, этикету обучена.
— Неужели, Надежда Мефодьевна? Но повторенье — мать учения, вы всегда так говорили.
— Это не я, это Овидий так говорил. Там и продолжение есть — утешенье дураков, так что, не старайся. Ладно, ладно. Спасибо тебе Алиса Карловна. Помогла. Давай зачётку!
Бабуля шутит, я смотрю, и Карловна расплывается в улыбке.
Потом говорит чуть тише.
— Новости есть.
Да, неужели?
— Слышала, как Маргарита перед мужем распиналась, требовала, чтобы он отговорил сына от свадьбы. Сказала, что это будет позор, что Ивану нужна другая девушка, которую не стыдно в люди вывести. Рассказывала, про какое-то выступление Марии в туалете — тут я не очень хорошо поняла, о чём.
— Я знаю о чём, — гордо вскинула я голову.
— В общем, Даниил Александрович, предложил ей заняться её делами и делами Мелании и не вмешиваться в жизнь Ивана.
Это уже хорошо. Но я уверена, что Маргарита Пална так просто не успокоится.
Хм, а почему, собственно, меня это волнует? Это же проблема Ивана, а не моя?
Я… я своё дело делаю. И я всегда могу у алтаря сказать — нет. Вот так.
Спускаюсь с лестницы. Уже не замирает сердце как в первый раз, не жду, как оценит меня Иван. Как оценит, так и оценит. Да хоть никак!
Я себе нравлюсь, и это главное.
— Прекрасно выглядишь, дорогая. — ахах, он едва на меня взглянул, уверена! Но я сама на него не смотрела, прятала телефон в клатч. Не знаю, правда, зачем мне телефон. Мне сейчас почти никто не звонит, иногда сообщения пишет староста группы и моя куратор. Всем, кому я помогала с переводами и редактурой я объявила, что больше не работаю, сдала хвосты и всё.
Из подруг — переписываюсь и созваниваюсь только с однокурсницей, Полиной. У неё тоже есть малышка, но старше чем моя Даша, Янке уже три годика. Полина воспитывает её одна. Папашка дал денег на аборт и свалил в закат.
— Милая, ты готова?
Вижу, что Серкан уже подает мне… о, боже… изящную белую короткую шубку. Такая красота! И с вечерним платьем смотрится — шик!
Надеваю, смотрюсь в огромное зеркало, которое висит в прихожей.
Да уж… Точно Золушка, которая собралась на бал. Только принц уже рядом и карета не превратится в тыкву.
Но в остальном, всё не так радужно, как у сказочной замарашки.
Её-то принц не просил о фиктивной помолвке!
В машине едем молча. Иван что-то читает в телефоне, потом звонит кому-то и я понимаю, что он интересовался делами на бирже.
Я от нечего делать тоже листаю телефон.
В чате универа ничего интересного, пока не натыкаюсь на моё фото и подпись — серая мышка подцепила олигарха?
Так. Насчёт серой мышки я уже давно всем всё объяснила. Не понимают?
Делаю селфи. Несколько, в разных ракурсах. Чтобы было видно, что еду я не в лоховском «Мерине», а в самом настоящем «Бентли».
Отправляю в чат, добавляя немного экспрессивной, но нормативной лексики.
Моё фото тут же забрасывают кто лайками, кто «минусами». Ну и прилетает — типа так каждая может, олигарха покажи.
Хм, почему нет?
— Иван, сфоткаешься со мной?
— Зачем?
— Ну… — блин, как объяснить? — просто девчонки просили.
— Какие девчонки?
Что за допрос?
— Просто подруги в чате. Я скинула фото, они пишут, что я хорошая, спрашивают, куда намылилась, ну, я ответила, теперь хотят твоё фото.
— Малыш, я не люблю это, ты же знаешь.
Малыш! Еще и малышом меня называет, блин. Вику свою пусть так зовёт
— Иван, я, вообще-то, вам помогаю. А вам мне помочь, что, западло?
— Марусь… откуда такие выражения?
— От верблюда. Не хотите, не надо.
Дуюсь. Хочется высказать, мол, я тоже не буду ничего для вас делать, и про поцелуйчики на виду у всех можете забыть! А уж не на виду и подавно.
Отворачиваюсь. Смотрю в окно на пролетающие мимо деревья — мы еще не въехали в столицу.
Чувствую, как ком к горлу подкатывает.
Надо было уезжать.
Правильно бабушка говорила. Собираться и… Ясно, что Даня ко мне привык, я тоже прикипела, но я не могу свою жизнь класть на алтарь помощи чужому ребёнку. Мне надо о своём подумать. О Даше. О своей жизни.
— Маруся, ты обиделась?
Головой качаю. Таким тоном говорит…
Ему ведь всё равно! Абсолютно всё равно! А я…
А у меня глаза на мокром месте, хорошо, что тушь водостойкая. Но всё равно реветь не охота. Не охота быть перед ним дурочкой. Влюбленной дурочкой.
— Маруся…
Чувствую, как он двигается ближе. Вот блин…
Жар от тела. И аромат.
У него офигенный парфюм. Я узнала, что делался на заказ, у какого-то гуру от парфюмерии. Нотки цитруса, мха, дуба, красного дерева, сандала, перца. Это я прочитала на упаковке.
Потрясающий аромат. Присущий только ему одному.
Серкану Болатовичу.
Моей первой настоящей любви.
Боже, зачем я в него влюбилась? Знала же…
— Марусь…
Пальцы на моем плечике, спустил шубку вниз, поглаживает обнаженную кожу, которая мгновенно воспламеняется. Дергаюсь. Не хочу его прикосновений. Ничего не хочу.
— Марья?
Молчу, отстраняюсь, губы поджимаю, еще сильнее плечом веду, мысленно приказывая Ивану — уйди, уйди!
— Мария!
А вот это уже что-то новое! Он никогда не называл меня Мария. Но я всё равно не отзываюсь.
Обида! Крутая обида.
Всё!
Прищуриваюсь, думая, чем бы таким ответить супостату, когда вижу перед лицом экран его телефона, а в нём — наши лица.
— У меня камера круче, Марусь, улыбнись.
Не хочу, назло отворачиваюсь.
— Ну, ладно тебе, улыбнись!
— Хватит. Не нужно.
— Ты же хотела, Марусь?
— Хотела — перехотела. Еще буду я перед какими-то хвастаться. Да, было бы чем! Вот платье с шубой и авто — это как раз то, что надо.
— А я, значит, не котируюсь?
— Ага. Больно старый.
— Марусь, не нарывайся, а то я покажу, какой я старый.
Говорит, и прижимает меня одной рукой к себе, резко.
— Улыбочка!
Но я вместо улыбки в кадре испуганная, смешная.
— Еще. Не вертись!
Не удаётся от него спрятаться.
— Марусь, ты такая красивая сегодня, просто бомба. Ну, давай фото сделаем, а? Меня, знаешь, тоже просят невесту показать, а у меня ни одного фото.
— У вас и невесты нет! — отвечаю ехидно.
— Марусь, — его губы опасно близко к моему уху, хватают мочку, опускаются на шею. — Ты очень нежная, и сладкая, вкусная. Так и съел бы тебя.
— Перестаньте. Тут же за нами никто не следит? Водителю вашему безразлично.
— Марусь, ну зачем ты так…
