Время любить - Марьяна Димитри

Глава 15. Несчастливое число

Солнце пробивалось через фигурные вырезы в шторах. Яркие лучики играли по стенам в догонялки, прыгали по моему лицу и будили, совсем, как в детстве.

В кровати было мягко, лениво, хотелось валяться, потягиваться и никуда не спешить. Скосила глаза вправо. Макс тихо спал в своей кроватке. Скоро проснётся. Дальше надо его умыть, переодеть, накормить, прогулять.

Сегодня было 13-е, но это был понедельник, а не пятница, так что наступающий день не обещал ничего плохого.

Утро задалось — я была не на работе. Отпросилась у Замятина, потому что вчера мы вернулись очень поздно. Вспомнила, как целовалась с Михаилом. Покраснела. Что-то стало во мне меняться, делая совсем другой по характеру женщиной. Из серой неинтересной мышки я стала вся такая желанная, роковая. Во всяком случае, я себя такой стала чувствовать. Почему только — именно сейчас? Ведь и влюблённость у меня была, и ребёнок даже есть. А чувства пришли только теперь...

Я стояла у зеркала и рассматривала себя, поворачиваясь то одним боком, то другим, приподнимая волосы в подобие прически. Вздохнула. Никогда не поймёшь, что нужно этим мужчинам.

Который час? Половина девятого. Это значит, что личного времени у меня осталось чуть больше, чем полчаса. Последний раз потягиваемся, встаём и начинаем тратить личное время: наскоро расчёсываемся, убираем комнату, готовим кашку и молочную смесь для Максима, выкладываем на бортик его кроватки нехитрый детский гардероб.

— Ма-а-а-а-а, ма-а-а-а!!!

— Доброе утро, сынок! У нас по плану лёгкий массаж, водные процедуры, потом кушаем и гулять!

И вот мы с сыном на детской площадке. Малыш с интересом рассматривает всё, что находится вокруг него. Хорошее место. Дети играют, взрослые рядом с ними на лавочках. Птички поют. Поют, прямо заливаются.

Ох, это же мой телефон заливается. Я на него установила такую мелодию, чтобы Макса не тревожила, если вдруг зазвенит во время его сна.

Незнакомый номер. У меня нет привычки отвечать на незнакомые номера. Сняла я как-то однажды трубку. А потом с меня сняли пятьдесят рублей за междугородний звонок. Но тут что-то меня дёрнуло ответить.

На другом конце провода был деловой мужской голос. Он знал, кому звонит и зачем. Представился адвокатом. Никаких переговоров по телефону, всё — при встрече. Назначил через полчаса. Ну, в принципе, меня по времени устраивает. Но что ему от меня надо?

В назначенное время я прибыла в адвокатскую контору «Шантер и партнёры».

— Екатерина Николаевна? Проходите, я надолго вас не задержу. Меня зовут Роман Андреевич Колязин. Я адвокат, веду дело своего клиента по имени Алексей Кириллович..., он запнулся и полез в бумаги, а я как на автомате продолжила, — Земцов.

— Да! — обрадовался адвокат, — как приятно, что вы в курсе, так мы с вами сэкономим много времени. Я тут подготовил некоторые документы... нужны ваши подписи. Раз, два, и все свободны! А то у меня ещё одно дело в Октябрьском суде через полтора часа. Знаете, сейчас в час пик так трудно добираться в Октябрьский район, когда перекопали возле Эстакады.

— Постойте, что вы мне рассказываете... какая Эстакада... я ни разу не в курсе. Какой Земцов? Поясните, что за дело у вас ко мне.

— Ну как же, — Роман Андреевич сразу как-то даже обиделся, — мой клиент подаёт на вас в суд для определения преимущественного права проживания своего сына, Максима, который в настоящее время пока проживает с вами.

— Что значит — пока, я его мать! А какое отношение имеет Алекс к моему сыну?!!

— Значит, вы не станете отрицать, что знаете Земцова?

— Какое имеет значение, знаю я его или нет?!!!

— Да вы не волнуйтесь так! Прямое отношение он к вам имеет, как биологический отец вашего ребенка. Это же очевидно. Вот данные теста на отцовство.

— К... какой тест? — у меня начало перехватывать дыхание, — как провели тест, ведь ребенок постоянно со мной, и я не давала никаких разрешений!!! — и тут же вспомнила тот единственный случай, когда Макс был не со мной.

Это было во вторник на позапрошлой неделе. Я тогда ездила к отцу. Телефонный разговор с ним разбередил моё сердце, и я не выдержала. Взяла Макса и поехала. Родной дом в Зареченском было уже не узнать. Он стал выглядеть, как современный таун-хаус. Внутренне убранство также не оставило мне даже и доли возможности поностальгировать о прошлом: видоизменилось всё — от дизайна до планировки. Дверь мне открыла Жабова.

— Ой, какие лю-у-у-у-ди, — она всплеснула руками, как будто мой визит был не запланированным и заранее оговорённым событием, а неожиданной приятной, но случайностью, — Никола-а-ай! Посмотри какие гости к нам приехали!!! Выходи встре-ча-а-а-ть, — крикнула она с порога в глубину дома, по обыкновению встав в дверном проёме, как в раме. Нормальные новости — в родном доме я уже гость?

— Так-так-та-а-а-а-к, дайте — ка мне посмотреть на мою доченьку!

— Папа! — я обняла отца. Как только вдохнула привычный запах, как только обняли меня родительские руки, так я всё и забыла: где я, с кем, и зачем, вообще, здесь. Нервы сдали, и я разрыдалась.

— Ну что ты, милая, ну что, — папа похлопывал меня по спине, — уже все прошло, не вешай нос.

Я немного отстранилась от него, мазнув глазами по сторонам. Взгляд зацепился за мизансцену: Жабова стояла в дверном проёме, окружённая своими племянницами. Они молча смотрели на нас с отцом. И если Жабова умела владеть эмоциями и искусно изображала сочувствие, лица её племянниц отображали только одни неприкрытые презрение и брезгливость, будто в дом, в котором они живут, пришла грязная дворняга и марает своими лапами их чистые белоснежные ковры, но дворняга любимица хозяина, поэтому прогнать её нельзя. Их поведение помогло мне прийти в себя и несколько отрезвило.

Мой сын всё это время мирно спал в переноске. Я поставила его в глубокое кресло.

— Ах, какая пре-е-е-е-л-е-е-е-сть, — отыгрывала свою партию Жабова, склоняясь над ребёнком, — какой славный мальчуган! — светилась она лампочкой и всплёскивала руками.

— Ох, Катюша, да ты не стой, садись, — засуетился вокруг меня отец.

Дальше была небольшая светская беседа при всех. Потом отец позвал меня поговорить в кабинет, что на втором этаже. Я хотела взять Макса с собой и уже взяла переноску, но отец приказал мне не дурить, и клятвенно заверил, что Жабова глаз не спустит со спящего малыша, и ничего плохого с ним, во всяком случае, за полчаса, не сделает.

— Ты так и собираешься таскать малыша?