Время любить - Марьяна Димитри
Столы оппонентов располагались напротив друг друга. За своим столом я была одна. Мои интересы никто не представлял. Я даже на работе никому ничего не сказала, просто отпросилась «по семейным обстоятельствам». На удивление Замятин отпустил меня без вопросов. Меня это немного смутило, ведь он всегда проявлял ко мне повышенное внимание, но анализировать его поведение у меня не было ни сил, ни желания. Все мысли занимал предстоящий судебный процесс. И он состоялся вовремя.
Истца представлял тот самый адвокат, с которым я разговаривала на днях, Колязин, кажется. Я всё боялась появления в зале Алексея, но его всё не было и не было, и я немного расслабилась. Ещё была представитель опеки, худощавая крашеная особа лет 40–50. Судебный пристав в зале суда тоже находился, но сидел у двери, выполняя роль охранника.
В суд я пошла без ребёнка, оставила его, как обычно, в детском саду. Ну не смогла я его притащить с собой, как советовал мне адвокат. Тут ещё будет происходить непонятно что, не для детей это место. Да и кто за ним стал бы тут приглядывать?
Пожилой, грузный мужчина с седеющей густой стрижкой военного образца был облачён в чёрную мантию. Он внезапно появился в дверном проeме, медленно по диагонали пересёк небольшое пространство до судейского места, где с явным вздохом облегчения, кряхтя и недовольно морщась, поместился в крутящееся кресло.
— Присаживайтесь.
Он нетерпеливо махнул рукой сторонам, и мы сели, не отрывая от него взгляда.
— Наталья, приоткрой окно, духота...
— Сейчас.
Секретарь вылезла из своего угла, ловко маневрируя между столами и, смешно подпрыгивая, дотянулась до оконной ручки. В комнату сразу же залетел тeплый летний ветерок. Дышать, действительно, стало легче. Судья проводил её до места взглядом, не меняя его недовольного выражения, дождался, когда она посмотрит на него и полушепотом спросил:
— Аудиопротоколирование включила?
— Да.
Судья кивнул и уже громко «официальным» голосом начал процесс.
— Слушается дело по иску Земцова Алексея Кирилловича к Воробьевой Катерине Константиновне об определении преимущественного места проживания Воробьёва Максима Алексеевича. Секретарь, доложите о явке в суд.
— В судебное заседание прибыл представитель истца по доверенности Колязин и ответчица Воробьёва.
— А что с истцом? Его оповестили?
— Да, Дмитрий Михайлович, телеграммой. Пришло подтверждение об её вручении..., — привстала со своего места секретарь.
— Позвольте мне пояснить?! — представитель истца Колязин тоже привстал со своего места, и в такой согбенной позе излучал максимальный позитив белоснежной улыбкой, поедая судью преданным взглядом.
— Не позволю! К председательствующему на процессе следует обращаться — «Ваша честь», а не «позвольте». Вам, как адвокату, стыдно не знать формы обращения к судье. Надо поговорить с главой вашей коллегии, Анатолием Павловичем, кажется, не занимается он вашим обучением.
— Прошу простить, Ваша честь, я это от волнения. Я не хотел вас оскорбить...
— Ладно уже, давайте к делу... Что вы там хотели?
— Я хотел сказать, что мой доверитель извещён о дате и времени данного процесса, но у него заседание совета директоров в Лос-Анджелесе, и он просто не смог прибыть. Но он надлежащим образом уполномочил меня. Я готов ответить на все вопросы суда. У меня есть вся информация по делу.
Название города — Лос-Анджелес, адвокат произнeс небрежно, немного коверкая произношение, имитируя иностранный акцент, как будто он имеет какое-то отношение к Лос-Анджелесу или акциям Земцова.
Однако, его выступление не впечатлило судью — ни манерой подачи информации, ни её существом. С каждым словом судьи адвокат всё больше стирал улыбку со своего лица и всё быстрее опускал свой афедрон на скамью.
— То есть, вы хотите сказать, что ваш доверитель инициировал судебный процесс и сам же на него не явился, сочтя свои дела выше и важнее, чем указание суда, обязывающее его явиться?! Кем он себя возомнил? — судья не уступал адвокату ни в красноречии, ни в патетике, — В общем, так. Причину неявки вашего доверителя считаю неуважительной. После заседания подойдёте к секретарю за моим определением о наложении на него штрафа. Настоятельно рекомендую вам обеспечить явку своего доверителя на следующее заседание. Всё понятно?
— Да, ваша честь.
— Стороны оставили свои паспортные данные секретарю для протокола? Наталья, не забудь снять копии с паспортов.
— Хорошо, Степан Петрович.
— Так, что у нас дальше... Суд рассматривает дело под председательством судьи Ковалёва, при секретаре Уваровой. Отводы составу суда, секретарю имеются? Отводов не имеется. Разъясняю вам ваши права и обязанности...
Судья говорил, говорил и его монотонный голос сливался в однообразный гул. Будучи несведущей в судебном процессе, я полагалась, как это ни странно, на адвоката Колязина. Вставала, когда он вставал, повторяла за ним то, что он говорил. Опомнилась, когда адвокат стал передавать суду какие-то документы для приобщения к делу.
— Ваша честь, у меня тоже есть документы.
— Передавайте сюда.
Судья внимательно рассматривал толстую пачку документов от адвоката и мои два тонких листика. Посмотрел на нас поверх очков.
— Стороны, вы до этого заседания встречались? Обсуждали предмет спора?
— Да, ваша честь.
— Да, ваша честь.
— Ну, тогда поясните мне, дураку, как так получается, что ваши документы противоречат друг другу?
— Ваша честь, — спохватился адвокат и, немного оторвав свое бренное тело от стула, снова застыл в своём излюбленным полусогнутом положении, — с моей стороны факты достоверные, я запрашивал их в официальных инстанциях. У меня есть и сами запросы, и конверты.
— Воробьева, встаньте! Ответьте суду, вы работаете в настоящее время?
— Да, я же вам справку дала.
— Гм. Кто ухаживает за ребенком, пока вы на работе? Достигнуто ли между вами и отцом ребенка соглашение по уплате алиментов, порядку общения...
— Нет, я не сообщала отцу ребенка об его рождении. Мне ничего не нужно от него.
— Посещает ребенок дошкольные учреждения?
— Он ходит в детский сад, я же справку...
— Да, я вижу... но я обязан спросить... объявляется перерыв на 10 минут для ознакомления сторон с представленными материалами.
Судья поднялся и бодренько зашагал к выходу, оставив на своем столе поданные нами документы.
— Прошу всех встать, — вдогонку убежавшему судье объявила секретарь.
Колязин сорвался со своего места и кинулся читать мои справки. Он нервно вчитывался в строки моих немудрёных бумажек, изредка бросая на меня не самые дружелюбные взгляды. А я потянула к себе его пачку. Ничего нового для себя я там не нашла. Вся собранная адвокатом информация была правдивой, точной, но... но только уже устаревшей.
Я молча ждала реакции адвоката, и она не
