Время любить - Марьяна Димитри
Так, а где Михаил? Сказал- буду рядом, а сам ушёл... Поискала его глазами и сразу нашла. Он стоял у колонны, сложив руки на груди и смотрел прямо на меня. Выразительно так смотрел. И его взгляд не сулил ничего хорошего. Чего это он? Я подошла.
— Ну, Михаил, вам удалось побеседовать с партнёрами? — попыталась я взять инициативу разговора в свои руки, но, видно, безуспешно.
Михаил не ответил мне. Он молча взял меня за руку, и мы вышли на улицу, где сели в его машину. Помолчали ещё. Потом машина всё-таки завелась, и мы медленно тронулись с парковки, но практически сразу резко встали.
— Это был он, да? — спросил меня Замятин вполголоса, но я всё равно услышала. Опустила глаза.
— О чем вы?
— Алекс Земцов — отец Макса? — Замятин явно решил не подбирать слова и шёл напролом, как танк, чем сразу сломил моё шаткое эмоциональное равновесие.
— Что-о-о?.. Да какое дело?.. Зачем вам...
— Надо, раз спрашиваю. Значит, он отец. Он знает о ребёнке? Ты сказала ему?
— Да что вы себе позволяете!!!!.... Нет!!! Он ничего не знает и не узнает, слышите!!!! Это не его, это только мой ребёнок! Не смейте ему говорить! Если вы скажете, я, я,.
Я ещё что-то выкрикивала в лицо Замятину. Меня словно понесло по волнам. Где-то отдалённо я понимала, что сейчас как раз тот момент, когда я способна наговорить лишнего, о чём потом очень пожалею. Но остановиться была уже не в силах. И не было того, кто мог бы и хотел меня остановить.
А что, собственно — я? Что я ему сделаю? И что сделаю Алексу, если он решит забрать у меня Макса? Что мне противопоставить им всем? Ничего. Нет у меня оружия.
И я сникла, оборвав себя на полуслове. Что говорила, сейчас спроси — не помню.
Михаил обнял меня.
— Ты что ж, дурашка, думаешь-то обо мне так плохо? А? Я, вроде, ничем тебя не обижал. Только помогал всегда. И дальше не обижу... Я, Катя, не могу тебя судить за то, что не сказала ничего Алексу. Я, можно сказать, битый волк, и в жизни у меня всякое бывало, но и я не знаю, как правильно нужно поступить в такой ситуации. Делай, как знаешь, сердцем решай. Помни только, я на твоей стороне. Ты поняла меня?
Под его успокаивающим голосом я постепенно приходила в себя.
— Да, поняла.
Михаил посмотрел мне в глаза и вздохнул.
— Ничего ты — то не поняла. Дурочка ты ещё.
— Ничего я не дурочка. Вы меня в штат сегодня взяли, а дураков на работу не принимают. Вот.
Замятин рассмеялся.
— Пойдём, горе ты моё луковое. Все дела мы сегодня сделали. Даже больше, да? Навели шороху. Завтра можешь уже читать о нас в «Деловом трамвае». Не падай в обморок, узнаешь о себе много интересного, ручаюсь, нас с тобой уже поженили.
— Как это?
— А о чем им ещё писать? Кто в чём был, с кем говорил, как себя вёл. Журналисты, одним словом.
— А вам как-то помешают такие публикации? Ну, со мной?
— Чем они могут мне помешать? Они только усилят внимание к моей персоне, моему бизнесу. А это в итоге всегда выливается в новые сделки.
— Я имела в виду, не отразится ли это на ваших личных отношениях...,- промямлила я, уже жалея о сказанном. Дурацкая привычка формулировать свои мысли вслух.
— Катюша, моей личной жизни сложно помешать за отсутствием таковой. Но в твоих силах всё исправить.
— ???
— Думаю, Катерина, замуж тебе пора.
— Что значит пора, я сама решу, когда, — я опять начала закипать.
— Хорошо, решай, решай сама. Но я долго ждать не стану.
— В смысле?
— Знаешь, были времена, когда хорошеньким девушкам было очень опасно ходить по улицам одним. Топот копыт. Не успела оглянуться — завернули в ковёр и — на коня. Всё, считай — жена. Очень, знаешь ли, скучаю по тем временам.
— Почему?
Замятин тяжело вздохнул.
— Ну как тебе сказать? Некоторые девицы в упор не видят очевидного, и пока они сообразят, что к чему, скорее состарятся.
Что он мне говорит, не пойму. Чепуха какая-то. Сначала я поддерживала этот разговор из вежливости, всё ещё погружённая в свои ощущения от сегодняшнего дня, но сейчас в его словах я все чаще чувствовала второе дно, подтекст. Если бы я была не я, решила бы, что он предложение пытается сделать. Мне. Но этого же не может быть! Да?
— На что вы намекаете, позвольте спросить? — решила я провести проверку боем.
— Я говорю, что завтра мы с тобой идём в Александровский ЗАГС. Подаём документы.
Я так и застыла с разинутым ртом.
— Постойте, подождите, но вы даже не сделали мне предложения! И вы не знаете, что я вам отвечу!
— Не сделал? Действительно. Вот сейчас делаю.
Он вплотную приблизился ко мне, обнял, склонился к лицу, опаляя его своим рваным дыханием и поцеловал, едва касаясь моих губ, всё время настороженно следя за моим лицом. Я с усилием немного освободилась в его руках и отвернулась.
— Э-э-э... гм... предложение делается не так, — прошептала я, пытаясь побороть внезапно возникшую несвязность речи, — сначала нужно спросить,. потом ответить, а целовать... только потом.
— Ах, вот как это делается! Ты гляди, а я и не знал. Так, что там ещё было по порядку? Поговорить — мы уже поговорили, а потом, значит, надо поцеловать. Ну, раз надо, так надо.
И он снова меня поцеловал. Легко, воздушно, касаясь губами уголков моих губ.
— Нет, — упёрлась я, делая жалкие попытки освободиться из этих нежных, но таких сильных объятий.
— Опять неправильно-о-о? — ужаснулся мужчина, — ну, хорошо, я сдаюсь, сама покажи, как надо. Для чистоты эксперимента я даже подглядывать не буду, — и он подставил мне свои губы, зажмурив глаза.
— Пф-ф, не буду я вас учить.
— Пф-ф, — передразнил он меня, и деланно вздохнул, — ну, что ж, тогда ты не оставляешь мне выбора, придётся действовать опытным путём.
... В лобовое окно машины кто-то сердито стучал. Что там случилось, пожар, что ли? Замятин наконец перестал меня жамкать и целовать, открыл окно. В салон ворвался недовольный голос.
— Вы чего тут встали, выезд совсем перегородили!? Думаете, если вам никуда не надо, другие тоже будут стоять?
Ой, и правда. Нехорошо получилось. Замятин быстро
