Два бандита для матери-одиночки - Бетти Алая
— Дело не во внешности, крошка. Просто мы всегда были ходячими кошельками для женщин. Они предлагали нам себя, мы брали… а внутри было пусто, — говорит Рус.
— Но как только я на тебя взглянул тогда в отеле, такую смелую, решительную, пропал нахуй. Больше ни о ком думать не могу, — мурчит Кай.
— А я просто хотела развлечься, — хохочу.
— Это мы поняли. Но знаешь, если бы испугалась и начала сопротивляться, мы бы всё равно тебя взяли. Заставили бы сдаться.
— Изнасиловали бы?
— Нет. Возбудили так, что ты бы сдалась. Я сразу понял, что ты моя. Знаешь, как самец чует свою самку. Мы ощущали тебя на каком-то, сука, другом уровне.
— Я потому и не боялась… — выдыхаю, тянусь к Каю за поцелуем.
— Мы бы тебя никогда не обидели, мамочка, — шепчет он, убирая выбившуюся прядку с моего лба.
— Знаю…
Мы сидим какое-то время молча. Думаем. После утреннего безудержного секса наступает время умиротворения. Просто обнимать. Чувствовать друг друга кожей. Влюбляться всё сильнее.
Этот неземной кайф прерывает звонок на мобильный Руслана.
— Buonasera, Giorgio*, — на чистом итальянском говорит улыбашка, — hai preso i biglietti**?
— О чем он? — уточняю у Кая.
— Узнаешь, Лина.
— Perfettamente! Sono in debito con te, amico***! — затем кладет трубку.
— Что там? — спрашивает лысый, а я вообще перестаю что-либо понимать, — достал?
— Да. Васечка! — объявляет Руслан, — завтра днем мы пойдем покупать всем нам вечерние шмотки.
— Зачем? — не понимаю.
— Потому что вечером мы втроем идем в Ла Скалу на балет «Онегин»!
* Добрый вечер, Джорджио.
** Достал билеты?
*** Прекрасно! Я у тебя в долгу, дружище!
Глава 23
Кай
Лина открывает рот. А мне тут же хочется вставить туда член. Пошло, сука, но это правда. Гляжу на ее манящие сладкие губы. И соус оставшийся в уголках рта. Машинально подаюсь вперед, провожу языком, слизываю.
Чувствую дрожь в её теле.
— Так бы и сожрал тебя всю, мамочка, — хриплю.
Но она слишком потрясена. Так и сидит, молчит, смотрит на Руслана. Неужели ей так хочется в оперу? Что там интересного? Не очень красивые люди воют, изображают эмоции и нихера не понятно, что поют.
— Б… билеты в Ла Скалу? — тихо уточняет Лина.
Её грудь высоко вздымается от волнения. Халатик немного съехал, открывая сладкие округлости. Сука… хочу зарыться в них лицом. Целовать. Лизать ее нежные розовые сосочки. Всасывать их. Пить ее удовольствие. НО!
Именно сейчас для этого не время.
И у меня рождается весьма порочный план на завтрашний вечер. Прямо в опере… облизываюсь.
— Да, детка, — Рус ухмыляется.
Победитель по жизни, блядь. Да, у Климова есть связи в Италии и неслабые такие. По сути, нам здесь все двери открыты.
— С… серьезно?! — взвизгивает.
Ее глаза загораются. Наша Лина счастлива. А вместе с ней счастливы и мы. Ну я точно, а Клим вон аж пухнет от собственной важности.
— Купим тебе крутое платье, — он садится обратно на диванчик, прижимает к себе нашу мамочку, — будешь самая красивая. Но вот только…
Друг хмурится.
— Что?
— Тебя точно захотят у нас увести. А в Ла Скалу ходят лишь богатые. Так что, Зубр… нам придется поднапрячься.
— Пусть попробуют, — скалюсь, — я им их смокинги затолкаю в…
— КАЙ! — смеется Лина, — ну что ты такое говоришь?
А что? Это наша женщина. И никакая гнида не посмеет на неё покуситься. Хотя разделяю тревогу Руса. Она в вечернем платье будет ослепительна.
— Ох, — зевает наша малышка, — что-то я объелась.
Она поглаживает животик. А я не могу остановить свою буйную фантазию. Там уже живет мой сын. Или дочка. А, может, и Руслана. В любом случае, в ней наш ребенок. И это пиздец как заводит.
Рука Лины ныряет ко мне в халат. То же она делает с Русом. Мы оба стонем.
— Ох, мамочка… — откидываюсь, смотрю, как она мне дрочит.
Глаз отвести не могу. Сглатываю. Быстро развязываю пояс ее халатика, открываю сочные сисечки.
— Стоят уже, — касаюсь языком сладкой вершинки, — продолжай.
Рус пристраивается с другой стороны. Мы оба лижем ее соски, а мамочка дрочит наши члены. Оргазм подступает быстро. Ведь от мыслей о её беременности завелся не на шутку.
— Да! БЛЯЯ! Быстрее, крошка… вот так… — стонет Климов, не выпуская изо рта горячий сосок.
Сминаем ее полушария. Мягкая, родная. Ни с одной женщиной так не было. А их у меня было много. Лина другая. Мне сносит башню. Взрываюсь, опустошая яйца, сливая на ее пальчики.
Клим следует за мной. Рычит, буквально грызет ее сосок.
Мамочка тяжело дышит. Её руки в нашей сперме. прикрывает глаза, облизывает.
— Ты нас выдоила, малышка… — рычу, не в силах отвести взгляд.
Как она своим язычком слизывает мою сперму! Блядь! К такому меня жизнь не готовила!
Клонит в сон. Очистив пальцы, Лина так и не открывает глаз. А спустя минуту мы с Русом видим, что она заснула. Вот так просто. С раскрытыми грудками. Доверчивая.
Поднимаюсь.
— Позовешь прислугу? Пусть со стола уберут, — беру мамочку на руки, несу в постель.
— Пиздец я ее люблю… — выдыхает Климов.
Лина жмется к моей груди. Такая маленькая, крошечная женщина. Несмотря на то, что сама уже мамочка. Для меня она всегда будет девочкой.
— И как мы жили без неё все эти годы? — спрашиваю, когда мы стоим на балконе, курим и любуемся на ночной Милан.
— Не знаю… я словно и не жил вовсе.
— Согласен.
Молчим. Каждый думает о своём.
— Может, сюда переедем? Климат хороший. Саньке круто будет. Купим дом где-нибудь в Базильо или Сеграте. Покажем нашей Васе мир, — вдруг говорит Руслан.
— Отличная мысль. Дети будут здесь расти. Либо на два дома жить, если мамочка будет тосковать по России.
— Она очень верная, — улыбается Рус, — уверен, стране она верна тоже. Но спросить обязательно стоит. Хочу, чтобы у них с Саней всё лучшее было. Светлану Петровну можно ближе к центру Милана перевезти, там отличные апартаменты. Зеленые сады, много пенсионеров. Уверен, ей понравится.
— Да ты уже всё распланировал, — ржу.
— Конечно. Я с самого начала понял, что Вася — это навсегда. Она так из-за мудилы Ромчика страдала, а теперь нужно всё наверстать. Чтобы она улыбалась.
— С Ромчиком что будем делать? Когда его задница надоест Ахмедову?
Лицо Руса становится тёмным и мрачным. Знаю, о чем он думает.
— Хочешь убрать его?
Кивает.
— Мамочке это не понравится.
— Она не узнает, — голос
