Кон. Его бешеная страсть - Гудвин
— Ты видимо не догоняешь. Я пришел не просить, а свои условия озвучить.
— Тебе больше поболтать не с кем? — Кон говорит с нажимом в голосе от которого у меня мурашки кожу царапают.
— На вот.
Мужик ухмыляется, бросает на стол какую то бумагу. Старый пару секунд не сводит убийственного взгляда с него, потом словно дает поблажку им всем и с барского плеча таки берет в руки листок.
Кон делает наигранно заинтересованный вид. Слегка наклоняет голову, откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу.
Мне не видно что там написано, да и не хочется знать если честно. Лицо старого не выдает ни единой эмоции, но в моменте я замечаю как он слегка стискивает пальцы на бумаге. Так словно она пропитана ядом и сейчас неприятно жется в его руках.
Ощущаю всем телом как мужчина напрягается, никак не выдавая себя.
Боже.
Если Кон нервничает — дело дрянь!
Стою, с ощущением словно мне на голову надели кастрюлю и долбят по ней половником. Все тело пульсирует подступающей паникой. Нужно срочно чем то себя занять.
Начинаю заворачивать рукава на пиджаке. Медленно, неторопливо, лишь бы руки были заняты. И со стороны выглядит так словно я отбитая на всю голову не трезво оцениваю степень опасности. Прихорашиваюсь стою.
Ну да, у каждого свой релакс. Кто то книжки читает, кто то людей на ринге бьет, а я себя в порядок привожу и мечтаю оказаться на своей лавочке. Той, на которой спокойнее всего было когда то думать, прочищать голову. Но тут такой роскоши как советская лавочка нет, поэтому пользуюсь чем могу.
В моменте даже старый немного оборачивается в мою сторону. Вопросительно — игриво бровь выгибает глядя на то как я неторопливо продолжаю подгонять размер пиджака под свои габариты.
Вообще у меня когда нибудь будет одежда по размеру? То огромные ботинки, то теперь этот пиджак… бесит.
Старый усмехается переводя взгляд обратно на мужиков. Бросает бумагу на стол с таким пренебрежительным видом будто мусор откинул. Мужики напротив с каждой секундой все больше напрягаются, но всеми силами пытаются это скрыть за слащавыми улыбками.
Но если уж даже я это заметила, то и Кон точно видит то же самое, а может даже больше.
— Не интересно.
Старый говорит абсолютно спокойно, убийственно безэмоционально, словно приговор. Не торопясь встает с кресла, обходит его в два шага, протягивает мне руку за которую я тут же хватаюсь.
Тепло тела Кона моментально впитывается в кожу, расходится по венам, придает уверенности, дает ощущение безопасности и призрачной надежды на то что мы сейчас просто уйдем отсюда. Без стрельбы, крови и прочего.
— Мне терять нечего, ты знаешь. Я пущу бумаги в дело. — сзади раздается голос того же мужичка, Кон разворачивается к нему лицом, отпускает мою руку, подходит к нему, медленно и от того очень страшно.
— Ты мне сейчас угрожаешь? Я правильно тебя понял? — голос полон свинца, тяжелого, жесткого, опасного.
— Правильно понял, и я требую…
Мужик не успевает договорить как Кон хватает его за грудки и отрывая от диванчика подкидывает в воздух. Я еле сдержала визг в горле потому что орава мужиков вокруг тут же направила оружие на старого, а я между прочим тоже в зоне поражения. Но мужчина словно и не заметил этого, даже глазом не повел.
— Ты не охуел ли мне условия диктовать и что то требовать?! Должен мне спасибо сказать за то, что все еще ходишь по этой земле. — мужик хрипит в ругах Кона, пытается откашляться чтобы что то ответить.
— У меня больше ничего нет. — мужичок закашливается, делает несколько глубоких вдохов когда Кон его отпускает, потирает шею. — Я ни за что не держусь в этой жизни, больше не за что.
— Вот и доживай свою сраную жизнь спокойно. — старый говорит потирая ладони, словно они испачкались об этого мужика.
Кон собран, сосредоточен, но при этом не нервничает. И я расслабляюсь, а потом бросаю взгляд на этого мужика и вижу как в его глазах что то тухнет.
Словно сам жизнь утекает. В грудной клетке от этого зрелища все стягивается будто в черную дыру.
Сердце участило ритм настолько, что кажется я ничего вокруг не вижу и не слышу. В голове чертовы сирены гудят о тревоге и опасности повышенного уровня, дыхание сбивается.
Мужик усмехается будто сейчас сделает глоток из графина полного горечи. Вскидывает руку и остальные люди молча встают и выходят с траурными лицами.
Кон оглядывает все вокруг, сканирует, явно понимает что что то не так. И я понимаю.
От этого все нервы скручивает, разрывает.
— Что за хрень?
Кон спрашивает скорее риторически глядя вслед уходящим людям. Остался только мужик и охранник, который все еще продолжает держать нас на мушке, но это словно отходит на второй план.
Нервно сглатываю когда Кон оглядывает меня, проверяет мое состояние и я вижу как он сосредоточен. Руки сжаты в кулаки, брови сведены, венка на лбу вздулась, челюсть плотно сжата, так что желваки выпирают.
Очередной пиздец подступает. Я это буквально в воздухе улавливаю.
— Отсюда больше никто не выйдет. — голос мужика ровный, как пульс у трупа. — Эй, девка, как у тебя с реакцией?
Смотрит прямо на меня. Боже.
Я открываю рот, но горло стянуло сухостью, ни одного слова не могу вытолкнуть. Смотрю на Кона, в поисках поддержки, подсказки, но он всматривается в мужика. Так внимательно, словно пытается в нем дыру пробурить.
И вдруг старый словно что то осознал, в голове что то щелкнуло. Делает шаг назад, от мужика, но все так же не сводя с него глаз, будто держит его на прицеле.
— Блять, да ты совсем ебнулся. — Кон говорит с опасной вибрацией, на лице оскал, который не предвещает ничего хорошего. — Хорошо, давай так. — старый сглатывает, подходит ко мне почти вплотную прикрыв собой от этого мужика, но я все еще не понимаю. — Отпусти своего человека и эту девку, останемся только ты и я.
Глава 30. Кон
БЛЯТЬ! Жора, мать его!
Под старость лет совсем потек.
Терять ему нечего. Сука, должен был сразу понять, что он и не надеялся договориться. Бумаги — только предлог. Все что ему нужно — месть. Яркая, красочная, с размахом.
Твою мать!!!
Все жилы стянуты до предела, считываю малейшее его движение, каждый взмах рукой, вдох, взгляд. Потому что знаю, сука, я знаю что он делает, прекрасно соображаю какую смертельную ловушку
