Прекрасная новая кукла - Кер Дуки

У монстров нет чувств.

Монстры не жаждут власти.

Монстры не пытаются перехитрить своего Хозяина.

От властности его спина выпрямилась, плечи расправились. Что бы тебе ни понадобилось, Хозяин, чтобы почувствовать себя лучше. Он выдавил игривую улыбку, но я знал, как это трудно, когда он только что обнажил живот своего зверя. Предложил мне впиться зубами в его самую толстую вену. Хозяин — это всего лишь властный мужчина в костюме по сравнению со зверем, что уничтожает и пожирает.

— Платишь ты, придурок, — хрипло буркнул он.

Мы оба рассмеялись. На этот раз смех прозвучал почти естественно.

Таннер всегда платил.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

НЕВИННОСТЬ

ДИЛЛОН

Во вселенной сегодня явно дефицит кофе. Или, что более вероятно, моя потребность в нём превысила все разумные лимиты. Я втягиваю почти остывшую горечь, пытаясь прогнать тяжёлую вату, набившуюся за глаза.

— Тяжёлая ночь? — фыркает Маркус, без церемоний плюхаясь в моё кресло, заставляя его жалобно скрипнуть. Я хмурюсь и сажусь на край стола, сдавая позицию без боя. Быстро окидываю его взглядом: безупречный, явно дорогой костюм, галстук, который, кажется, сияет ярче моих перспектив на сегодня. — Собираешься баллотироваться в конгресс или просто решил разорить местный бутик? — бросаю я.

Он игнорирует шпильку, заинтересованно приподняв бровь. Ага, значит, дело серьёзное.

— Джейд сейчас на той стадии беременности, будто кошка в течке, — бормочу я в ответ на его немой вопрос, откидываясь. — И мой бедный, измученный член может это подтвердить под присягой.

Маркус фыркает, но в его глазах мелькает невольная усмешка. — Так это плохо?

— Это пиздец, блядь. Я сплю урывками, будто на дежурстве в горячей точке! А она… она... она просто непобедима.

Он бросает мне ручку, я ловлю её на лету. — Идиот. Ни один нормальный мужик не станет жаловаться на переизбыток внимания от собственной жены. Сходи лучше бумаги эти подпиши, а потом будешь ныть.

Я изучаю его лицо, замечаю глубокие тени под глазами, которые не скрыть даже безупречным видом. — Ты что, тут ночевал?

Маркус откидывается в моём кресле, заламывает руки, разминая затекшие суставы, и проводит ладонями по лицу, будто стирая с него усталость. — Планы на вечер сорвались. Так что решил тут засесть, досмотреть интервью с персоналом того клуба.

— И? Что-то, что мне нужно услышать? — спрашиваю я, опуская ногу с края стола и слегка задевая его лодыжку ботинком.

Он закатывает глаза. — Я похож на подростка, которому нужно выговориться о своих чувствах?

— Говоришь как подросток. И хотя истории о твоей личной жизни всегда увлекательны, я имел в виду интервью, Маркус.

Он наклоняется вперёд, его улыбка кривая, без обычной энергии. — Чёрт, прости. Я просто выжат как лимон. Одна из танцовщиц… она упомянула кое-что. Видела, как к мистеру Лоу заходил парень. Жаркий разговор, на повышенных тонах. Увидела только потому, что забежала в кабинет за забытой сумкой.

Лёгкое покалывание, предвестник адреналина, пробегает под кожей. — Имя назвала?

Маркус тянется к папке, которую я раньше не заметил на своём столе, и листает страницы. — Нет. Но дала адрес. Клуб называется «Хранилище». Подавала резюме на работу, но её отшили.

Из моей груди вырывается тяжёлый, усталый стон. — Думаешь, это просто обиженная барышня, которая решила подставить бывшего босса? Хотела наболтать нам что-нибудь этакое за наши симпатичные лица?

— Возможно. Но это единственная ниточка, которая у нас есть в этой паутине. Так что держись за неё, пока не порвалась.

— Ты проверил владельца?

— Да. Кассиан Харрис.

Имя ничего не говорит, но звучит… правильно. Слишком правильно для владельца ночного клуба. Я встаю, натягиваю куртку на плечи, чувствуя, как усталость отступает перед знакомым холодком в животе. — «Приорс» на него есть?

Маркус поднимается следом, его движения тоже становятся резче, точнее. — Чистый лист. Даже штраф за парковку не светит. Безупречно чист.

— Слишком чист, — огрызаюсь я, нащупывая в кармане ключи от служебной машины. Их холодный металл возвращает к реальности. — Или просто член высшего общества, который умеет заметать следы.

— Будем выяснять, — кивает Маркус, и в его глазах загорается тот же стальной огонёк, что и в моих. Усталость забыта. Дело ждёт.

Мы выходим из кабинета, и тяжёлая дверь закрывается за нами с тихим, но решительным щелчком.

В «Хранилище» царила атмосфера, настолько далёкая от грязного, пропитанного страхом притона Максимуса Лоу, насколько роскошный отель отличается от ночлежки. Здесь всё дышало контролируемым холодом и деньгами.

Нас встретила на входе женщина, безупречная в строгом, но безумно дорогом костюме, и попросила предъявить карту, а затем зарегистрироваться — будто мы входили не в клуб, а в элитный спа-центр. Я показал ей значок. Вместо обычной настороженной сдержанности она улыбнулась — улыбкой без тепла, но с безупречной вежливостью — и провела к ряду глубоких кожаных диванов вдоль стены. «Присаживайтесь, я сообщу руководству о вашем визите», — проговорила она, сияя, и предложила напитки. Похоже, он был готов к любым гостям, включая полицейских.

— Спасибо? — ответил я, сбитый с толку этим ледяным радушием. Маркус опустился в кресло, и я последовал его примеру.

Пол под ногами был выложен чёрным полированным камнем с прожилками, похожими на треснувшее стекло, и отражал свет гигантской, откровенно вызывающей люстры. Мужчины в костюмах, которые стоили больше моей годовой зарплаты, бесшумно проходили мимо и исчезали за массивными чёрными дверями по обе стороны от «стойки регистрации». Я поймал взгляд Маркуса, и он едва заметно кивнул. Это место играло в другой лиге. Мысли о том, что между «Хранилищем» и дешёвым «Rebel’s Reds» могло быть соперничество, теперь казались наивными.

Бесшумно, как в хорошо поставленном спектакле, в стене, отражавшей нас с Маркусом как в зеркале, открылась дверь. Она была так безупречно вписана в интерьер, что я её просто не заметил.

— Детективы.

Перед нами стоял высокий, идеально одетый мужчина. Его рука протянулась сначала ко мне, потом к Маркусу — движение точное, лишённое суеты. Голос — глубокий, властный, без тени нервозности. Он излучал спокойствие не человека, которого застали врасплох, а хозяина, встречающего запланированных, хоть и нежеланных, гостей. Эта собранность действовала мне на нервы сильнее любой откровенной враждебности.

— Не хотите пройти в мой кабинет?

—