Жестокий трон - Кения Райт

Я уставилась на него, абсолютно ошеломленная.

— Ты хочешь, чтобы я вывалила на пол отрезанные головы… и сказала это?

Сонг разжал руки на груди.

— Это лишнее. Если она сделает свою работу, они подчинятся и без шуточек.

Лео отмахнулся, совершенно не смутившись.

— Это не шутка. Это заявление. Декларация. — Его голос снова зазвучал тем самым завораживающим тоном, который обвивался вокруг меня, как дым. — Что-то острое. Запоминающееся. Хм. Может, ты скажешь: «Головы вверх, мудилы!»

— Абсолютно нет. — Я отступила назад. — И можно вернуться к самому факту, что мне вообще придется тащить мешок с головами? Мне можно хоть сегодня немного передохнуть? Я уже и так должна рисковать жизнью, заходя туда…

— Головы вверх было бы смешно. — Лео ухмыльнулся, и на этот раз это была настоящая улыбка. Он был в полном восторге.

— Больше никакой травы тебе сегодня, брат, — резко выдохнул Сонг через нос. — Сейчас не время играть в Брюса Уиллиса. И да, Моник… ты заслуживаешь передышки. Но пока… просто зайди туда, вывали головы из мешка и начинай стрелять сразу же.

Я была близка к тому, чтобы обоссаться от страха.

Сонг посмотрел на меня.

— Ты готова?

Нет. Я даже близко не готова.

Лео кивнул.

— И все же… начнем.

Глава 14

Подъем на гору

Мони

Мы шли пятнадцать долгих минут по крутому, извивающемуся горному пути.

Два заряженных пистолета лежали в кобурах у меня по бокам.

Я дышала коротко, хрипло, вырывая воздух из легких.

Так поздно ночью воздух был свежим и прохладным.

Луна висела высоко над нами, заливая неровную тропу бледным светом и превращая тени деревьев в длинные, мрачные пальцы, будто тянущиеся ко мне.

Горная тропа все вилась вперед. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, как будто за мной тянулись цепи.

Подошвы скрежетали о сыпучий гравий.

Сонг и Лео шли по обе стороны от меня.

Их присутствие было постоянным, гнетущим напоминанием о том, что это была вовсе не обычная прогулка.

Позади нас тянулась вереница мужчин, их тяжелые ботинки хрустели по камням, и этот ритмичный звук раздражал мои и без того натянутые нервы.

Один из них нес сумку, эту проклятую сумку с головами, которая воняла кровью и чем-то кислым. Каждый раз, когда она сдвигалась, приглушенный, тошнотворный плеск внутри выворачивал мне желудок.

Тяжесть этой сумки давила на мое сознание, даже если она еще не оказалась у меня в руках. Я знала, что ждало внутри, и почти ощущала, как зловонный смрад ползет по тропе ко мне навстречу.

И у меня скручивало желудок от одной только мысли.

Сегодня ночью я должна буду убить еще больше людей.

Осознание протекало по моим венам — холодное и неумолимое — обвиваясь вокруг груди. Я пыталась оттолкнуть его, заменить страх на онемение, но оно цеплялось за меня упрямо и жестко.

Молчание между Лео, Сонгом и мной казалось обвинением.

Оно задавало вопросы, к которым я была не готова, вопросы, что эхом звучали в моей голове, пока я поднималась выше.

Зачем я собиралась это делать?

Разве только ради выживания?

Чтобы защитить себя, чтобы защитить жизни моих сестер?

Смогли бы они понять меня, если бы когда-нибудь узнали?

Или посмотрели бы на меня так, как смотрят на чужую, на незнакомку, испорченную тьмой, в которую я собиралась ступить?

Тропа становилась круче, и дыхание вырывалось тяжелыми рывками.

Ночь была такой тихой, что я слышала собственное сердцебиение.

Как мне выбраться из этого?

Я бросила взгляд на Лео.

Его профиль был маской спокойствия, почти безмятежного в своей отстраненности.

Сколько жизней он забрал без малейшего колебания, без капли сожаления?

Сколько людей он принес в жертву на том же самом алтаре власти и выживания? И еще страшнее... стану ли я такой же, как он, после этой ночи?

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как комок поднимается в горле.

Мысль о том, что я могу быть больше, чем просто женщина, захваченная бурей, что я могу превратиться во что-то чудовищное, терзала мою рассудочность. Но затем вкралась другая мысль, та, что заставила меня почувствовать себя маленькой и эгоистичной.

А что, если я не сделаю этого? Что, если я откажусь, встану на своем и скажу «нет», приняв любое наказание, которое Лео сочтет нужным? Будет ли это пуля в голову? Или нечто хужее, такое, что заставило бы меня пожалеть о том, что я не рискнула в том шатре, полном убийц?

Будет ли моя смерть последней историей, которую услышат обо мне мои сестры? Будут ли они помнить меня как ту, что защищала их до самого конца, или как ту, чья трусость предпочла мораль жизни?

Холодный ветер спустился с горы и заставил меня поежиться. Деревья вокруг шептали. Каждый звук был вопросом, тычком, обвинением. Их ветви скрипели, как старые кости, а тонкий туман обвивался вокруг стволов, скользил меж ветвей, словно призрачный танец — прекрасный и жуткий одновременно.

Разве было так неправильно сделать все, лишь бы выжить, лишь бы дышать дальше, чтобы могли дышать и те, кого я любила? Но какой ценой?

Завтра я взгляну в зеркало и увижу ли там незнакомку, что будет смотреть на меня пустыми, выжженными глазами? Стану ли я злодейкой собственной истории, которую будут преследовать не только мои поступки, но и то, с какой легкостью я их совершила?

Я подняла взгляд к звездам. Они были холодными, равнодушными огнями, рассыпанными по бархатному небу. Они видели, как поднимались и падали цивилизации, как бушевали войны и как мир оседал пеплом.

Что значили для них еще несколько жизней, погасших этой ночью?

Что значил для них тяжелый груз моей вины на фоне бесконечной тьмы неба?

Мои шаги на миг дрогнули, и внутренний разлад пронесся по мне, как лесной пожар.

Убить, отнять жизнь, которая мне не принадлежала, означало переступить черту, которую уже никогда нельзя будет пересечь. Но не убить, отказаться и встретить гнев Лео — значило лишиться всего, за что я боролась: моих сестер, Лэя, хрупкой надежды на будущее.

Я возненавидела ответ, который пришел ко мне тогда, возненавидела его, потому что это была правда — уродливая и обнаженная.

Я сделаю все, чтобы выжить.

Я убью не только ради себя, но и ради них.

Ради спокойной силы Джо.

Ради неистового духа Хлои.

Ради невинного смеха Тин-Тин.

Я возьму на себя бремя монстра, в которого Лео хотел превратить меня, если это означало, что они будут в безопасности.

Но смогу